Книга Последний гость номера 313, страница 46 – Алеся Кузнецова

Я сердито засопела, нащупала застежку на спине и попыталась потянуть вниз. Молния, как назло, заела намертво, видимо, перекосившись во время моих скалолазных экзерсисов. Я дернула сильнее. Ни с места.

— Помочь? — вкрадчиво, с легкой хрипотцой поинтересовался голос из темноты. Он стоял вплотную. Я буквально чувствовала тепло, исходящее от его тела в этом узком пенале.

— Сама справлюсь, — прошипела я, извиваясь ужом и тут же ударившись обоими локтями о противоположные стены. Хорошо, что они были затянуты бархатом, который не обещал наутро синяков. Наконец, коварная застежка поддалась.

Сбросив платье, я торопливо натянула пижаму, поминутно задевая лопатками мягкие стены. Тифлисов тоже чем-то шуршал в своем углу. Судя по звукам, он избавлялся от нелепой гавайской рубашки. В непроветриваемом пространстве мгновенно стало слишком много запаха терпкого мужского одеколона, морской соли и… Вадика. От этого коктейля у меня по спине пробежали мурашки, не имеющие никакого отношения к сквознякам.

— Готово. Ползи на свое место, — буркнула я, опускаясь на импровизированное лежбище из одеял и вытягивая ноги вдоль стены.

Тифлисов с кряхтением опустился на пол следом, устроившись так, что мои ступни оказались почти вплотную к его плечу. Пару минут в темноте раздавался только шорох ткани и тяжелые вздохи.

— Мои плечи застряли между Эмиратами 1930 года и современным миром, — недовольно констатировал майор, завозившись в своем спальном коконе. — Они строили этот тайный ход для плоских людей?

— Для хрупких британских леди, Вадик. А не для оперов твоих габаритов. Лежи смирно.

Он попытался повернуться, и в следующую секунду его лицо ощутимо ткнулось в мои ступни. Я инстинктивно дернулась и снова приложилась затылком о мягкую стену.

— Осторожнее, Шторм. Ты так всю секретную штукатурку под бархатом обвалишь, — усмехнулся он в темноте.

— А ты можешь не дышать так громко? — прошипела я, потирая ушибленную голову. — Ты сопишь, как паровоз на железнодорожной станции.

— Это акустика узкой трубы. И вообще, если бы кое-кто не лазил по чужим заборам в вечернем платье и не прятался по люкс-отелям…

Он снова шевельнулся, пытаясь устроиться поудобнее, и на этот раз его горячие пальцы случайно скользнули по моей лодыжке. Я замерла и, кажется, вообще перестала дышать. Вадик тоже затих.

Воздух в шестидесятисантиметровом коридоре внезапно стал густым, тяжелым и наэлектризованным. Вся эта неловкость, темнота, вынужденная теснота и тот факт, что он сорвался сюда первым же рейсом, увидев меня на экране телефона, внезапно обрушились на меня.

Тишина затягивалась, становясь почти оглушительной. Я слышала только стук собственного пульса в висках.

И тут Тифлисов громко, с подчеркнуто деловой интонацией, прочистил горло.

— Так. Все. Включай фонарик, Шторм. Давай своего англичанина, будем работать. А то мы так до утра не доживем.

Я нащупала телефон, и вспышка фонарика резким лучом ударила по бархатным стенам, на мгновение ослепив нас обоих. Зажмурившись от света, я открыла глаза через секунд двадцать и увидела, что Вадик приподнялся на локтях, нависая над моими ногами. С его взъерошенными волосами и тенями, залегшими на скулах от резкого света, на фоне этих бархатных винных стен он выглядел до неприличия… по-киношному.