Книга Последний гость номера 313, страница 48 – Алеся Кузнецова

— С историей и лингвистикой не поспоришь, Шторм, — произнес он, касаясь моего виска.

— Болит?

— К черту лингвистику! Серьги! — я схватила его за руку. — Ты сам сказал, что видел на пятом этаже портрет женщины в точно таких же винтажных серьгах. А я нашла их здесь. В скрытой нише этого дамского коридора, который примыкает к номеру 313, где убили Мейсона. Мужики с древнеримскими корнями не носят серьги в стиле ар-деко!

Тифлисов мгновенно подобрался. Его эрудитская спесь слетела в ту же секунду, уступив место холодной логике опера.

— То есть, женщина с портрета была здесь, в этом коридоре, — медленно проговорил майор, складывая два и два. — Она убегала из номера. И второпях забыла, обронила или специально спрятала украшения.

— Возможно даже, она была здесь в тот самый момент, когда убивали англичанина.

— Или она и есть убийца, — вытянул вперед губы Тифлисов.

— Не верю.

— А я и не начинающий актер, чтобы ты мне верила или не верила.

— Да! Но по твоей логике Мейсон пишет: «Найти Кея». Мужчину. Почему он ищет мужчину, если пряталась женщина?

Мы уставились друг на друга в неровном свете фонарика.

— Письма, — вдруг тихо сказала я, и пазл в моей голове начал складываться с оглушительным хрустом. Я вспомнила, как Кумран с виноватым видом рассказывал, что среди прочего нашел старое неотправленное письмо на имя Мейсона Геррика, но оно исчезло буквально в тот же день вместе со всеми документами, и он не успел ни отснять, ни прочесть. Но запомнил, что внизу письма стояло К.Э. Я вкратце повторила рассказ Кумрана и подвела майора к своей мысли:

— Мейсон был не молод. Ему в 2006 году было около шестидесяти. Если он любил эту женщину с портрета еще с молодости, но, допустим, был женат…

— Ты хочешь подвести убийство под бытовое?

— Вадик, что за ерунда! Вот представь, если бы ты был женат… и при этом, к примеру… влюблен в женщину. И она бы писала тебе письма.

Тифлисов смотрел не отрываясь в стену винного цвета.

— Почему ты молчишь? Вадик?

— Если бы я был женат, то мою жену звали бы Дарина, и никакие бабы мне бы не писали писем.

Я даже не знала, злиться сейчас на него за эту грубость или умилиться его неуклюжей преданности.

— Ну подожди, — мягко улыбнулась я. — А вот если бы мы с тобой встретились, когда ты бы уже был женат. Ну просто представь.

— К чему ты клонишь?

— Не знаю, я вот подумала, а вдруг та женщина с портрета и есть мать Эштона-старшего — британка Элис Кэролл, в честь которой муж построил этот отель. Тем более, что инициалы совпадают.

— Вряд ли хозяйка отеля стала маскироваться, поменяв в письме инициалы местами. Но предположим. И что?

— К примеру… она замужем за дедом Эштона-младшего. Но встречает где-нибудь на приеме Геррика Мейсона. Он тоже женат. Но между ними вспыхивает…

— Дарина, если ты продолжишь в том же духе, сейчас здесь что-нибудь реально вспыхнет.

— Письма, — сменила тон я на строгий и деловой. — Она ему пишет письма от мужского имени. От Кея. Чтобы жена не поняла. И он ей отвечает так же, чтобы не понял муж. Поэтому наша мадам Кэролл с портрета вполне может оказаться тем самым сэром Кеем.

Вадик смотрел на меня теперь не отрываясь, и я продолжила уже более уверенно.

— И когда на Мейсона напали здесь, в номере, он в панике, умирая, написал в блокноте на листочке то имя, под которым знал ее всю жизнь в письмах. Потому что именно ей он передал оригиналы кадастровых планов, которые нужны чтобы спасти землю Кэроллов!