Книга Последний гость номера 313, страница 50 – Алеся Кузнецова

— Чувствую, — прошептала я.

Там, в углублении, лежал сложенный лист или конверт. Аккуратно подцепив его двумя пальцами и стараясь не порвать, я медленно потянула на себя. У Вадика перехватило дыхание. Через секунду я триумфально подняла над собой небольшой, потемневший от времени конверт и окатила Тифлисова облаком пыли, слетевшей с него. К счастью, таблетки от аллергии, майор принял еще в начале вечера и теперь был неуязвим.

Дрожащими пальцами я раскрыла конверт и извлекла сложенный лист.

— Бинго, — выдохнул Тифлисов. Его дыхание обожгло мою шею. — Почерк, Дарина.

Аккуратно развернув страницу, мы опустились на одеяла. В правом верхнем углу стояла дата, которая заставила меня похолодеть: «12 декабря 2006 года». День убийства.

Тот же дерганый, угловатый почерк с характерной «А», что и в блокноте. Я сглотнула вязкую слюну и тихо, чтобы не нарушить мертвую тишину нашего убежища, прочитала вслух:

«Моя дорогая Кей. Пишу это письмо, хоть и знаю, что совсем скоро мы снова увидимся. Но мне вряд ли хватит смелости сказать это лично. Я молчал много лет, скрывая эти чувства, чтобы не предать нашу дружбу и не ранить близкого нам обоим человека. Но теперь, когда прошло достаточно времени, я больше не хочу притворяться. В тот последний твой приезд в Британию год назад ты забыла свои серьги. Я имел эгоистичное счастье хранить их весь этот год у себя на столе, как самое дорогое напоминание о тебе. Завтра я верну их законной владелице. Как только я покончу с этой грязной историей и помогу Эштону отстоять отель родителей, я планирую навсегда отойти от дел. И если ты только согласишься, я бы хотел провести остаток своих дней рядом с единственной любимой женщиной. С тобой».

Мой голос дрогнул и сорвался на последней строчке. В горле встал колкий ком. Я опустила письмо и посмотрела на свои руки, в которых лежало это неслучившееся счастье двадцатилетней давности. Он привез ей серьги и признание в любви. Но так и не успел их отдать.

В тайном коридоре повисла тишина. Вадик молчал. Я повернула к нему голову. В неровном свете фонарика лицо майора убойного отдела выглядело непривычно растерянным и каким-то очень беззащитным. Вся его циничная броня пошла глубокими трещинами. Он смотрел на письмо, а потом медленно перевел взгляд на меня. Кажется, история человека, который слишком долго ждал подходящего момента, чтобы признаться в своих чувствах, и в итоге опоздал навсегда, ударила его под дых гораздо сильнее, чем даже бьет вид свежего трупа.

— Он спрятал это за вентиляционную решетку, — хрипло произнес Тифлисов, забирая у меня бумагу с такой бережностью, как если бы она была из тончайшего хрусталя. — А потом в номер ворвались убийцы. Одиннадцать ножевых ранений.

— Откуда ты знаешь? — мои глаза застыли в изумлении на лице майора. — Я нигде не нашла, как он погиб.

— Ты можешь себе представить, что я бы не выяснил всех обстоятельств и происшествий места, куда зачем-то тебе понадобилось сорваться?

— Я сюда не срывалась, просто так вышло, а тут море, к тому же, — вздохнула я, вспоминая ночь, в которую меня по ошибке посадили не в тот автобус, а я была такая уставшая, что даже не удосужилась что-то перепроверить.

А вот Вадик проверил и, оказывается, знал об этом деле теперь гораздо больше, чем я думала.