Книга Цветы дикой груши, страница 81 – Алеся Кузнецова

— Я не крал… — машинально повторял Тарусов.

— Капитан ведь сказал, он знает, что взяли не вы, — остановила профессора Эва с порога.

Тарусов непонимающе заморгал.

— Знает? Тогда… тогда зачем вы здесь?

— Аркадий Львович, — голос Савицкого стал тихим и пугающе тяжелым. — Вы действительно ничего не украли. Беда в том, что вы прикрывали преступника.

Савицкий сделал шаг к кровати и посмотрел сверху вниз на неподвижно лежащую девушку.

— Обморок окончен, Алина Владимировна. Открывайте глаза.

Ресницы девушки дрогнули. Она поняла, что муж больше не может служить ей щитом. Плед медленно сполз вниз. Алина села на кровати, изящно поправляя растрепавшиеся волосы. В ее движениях больше не было слабости или испуга.

— Вы очень грубый человек, капитан, — произнесла она тихим мурлыкающим голосом. — Ворвались в спальню… довели моего мужа. Что вы хотите услышать?

— Я хочу узнать, зачем вы настойчиво стучали в дверь Федора Кирилловича в половине второго ночи, — Савицкий стоял над ней, как гранитная скала. — Мы все видели кадры из утренних новостей. И там отчетливо видно, как вы стучите в комнату…

Он не успел закончить, потому что Алина подхватила на полуслове:

— В комнату вашего брата. Давайте называть вещи своими именами. Это все стало очевидным, и, полагаю, вы в эту историю глубоко и лично вовлечены. Гораздо глубже, чем полагается следователю.

— К делу, — отрезал Савицкий.

Алина вздохнула и бросила быстрый, неуловимый взгляд на Эву, а затем на побледневшего мужа. В ее глазах блеснула откровенная, злая насмешка.

— Ох… ну зачем же при всех, капитан? Вы ставите меня в неловкое положение.

Она обхватила колени руками, принимая позу беззащитной, пусть и порочной девочки. — Аркаша спал. Он всегда так крепко спит после коньяка… А мне было одиноко. И скучно. Замок, ночь, предсвадебный мандраж, вся эта атмосфера, ужин, где метали копья друг в друга все, вот даже вы с Федором… А Федор — очень привлекательный мужчина. Он ведь гораздо ближе ко мне по возрасту, чем… ну вы и сами поняли. К тому же, это вроде как традиция, верно? — она невинно захлопала ресницами, целясь в самую больную точку Смоловских — старый роман Федора с первой женой Аркаши. — Разве это преступление — захотеть немного мужского внимания и развеять мысли жениха накануне свадьбы?

Аркадий Львович издал сдавленный, жалкий звук, словно ему ударили под дых. Он вжался в кресло, закрыв лицо дрожащими руками.

Эва почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Алина била прицельно: унижала мужа, выставляя его старым рогоносцем, и пыталась уколоть Эву ревностью. Она рассчитывала, что этот липкий, грязный стыд заставит Савицкого смутиться и прекратить «неприличный» допрос.

Но капитан даже не моргнул.

— Я готов предъявить вам обвинение по другой статье, Алина Владимировна, — ледяным, скучающим тоном отрезал он. — А ваши ночные похождения — лишь детали маршрута. Оставьте свои дешевые эскортные уловки для бракоразводного процесса. Меня интересуют факты.

Маска томной девочки на лице Алины дала трещину. Она зло прищурилась.

Савицкий резко развернулся к Федору, стоявшему теперь в дверях с побелевшими от ярости костяшками пальцев.

— Федор. Почему вы спали в этой комнате? Вы ведь должны были ночевать в номере с Эвой.

Эва заметила, что при посторонних он снова перешел на «вы», как будто и не было сегодняшнего утра и всего, что они теперь знали.