Книга Два лица смерти, страница 121 – Эжен Марсэль

В голове по-прежнему творилась неразбериха, но среди всего этого хаоса появился островок уверенности. «Я не сплю и не лишился рассудка. Адам — реально существующий человек, как и Ава. И пусть я всегда считал, что в мире не существует сверхъестественных существ, сейчас перед моими глазами стопроцентное тому доказательство».

Мне полегчало, захотелось задать тысячи вопросов про Чистильщика, но сейчас было важнее всего разобраться с текущей серией.

— Смелее, детектив, — насмешливо подбодрил меня Адам, словно прочитав мои мысли. — Сам подумай: если поможешь мне, то сможешь и раскрыть убийства в Сиэтле, и узнать подробности деятельности Чистильщика, так сказать, из первых рук.

— Заманчиво. А в этот раз ты убил пятерых тоже на всякий случай? Зачем? Я правда не понимаю. Ты же подставил Аву. Как теперь доказать, что она непричастна к преступлениям, если вы одно целое?

Голос Адама стал злым и колючим.

— Они заслужили смерть. Я не мог оставить их в живых после того, что они сделали. Собакам — собачья смерть.

Он, без сомнений, ненавидел убитых. Честно говоря, я и сам не испытывал к жертвам никакого сострадания, но обязанность копа — представить убийцу перед судом. Однако я совершенно не представлял, как это сделать в сложившейся ситуации.

— Я могу еще согласиться, что Трикстер с дружками заслуживали наказания, но Питер Андерсон и сосед Джекинс за что пострадали? Они же не причинили никакого физического вреда Аве.

— Питер — самовлюбленный урод, он опозорил Аву перед всем городом. А мистер Джекинс погиб действительно случайно. На самом деле я хотел сжечь велосипед его сына, на котором он сбил Аву прямо в день ее рождения. Она поранилась и порвала новое платье, поэтому виновник должен был понести наказание.

— Хорошо, оставим прошлое в прошлом. Каков твой план? Как я тебе могу помочь?

— Я все расскажу, но сначала хочу предложить тебе сделку, Джек Смит, — медленно проговорил Адам, и я ощутил себя Фаустом, которого вот-вот соблазнит Мефистофель.

* * *

Я ждал ответа Джека, но знал, что он согласится. Я увидел это в его глазах и понял, что не ошибся в выборе.

— Что за сделка? — опасливо спросил он.

— Я дам признательные показания по серии в Сиэтле, предоставлю тебе железобетонные улики против себя, отпечатки и орудие убийства, расскажу о Чистильщике, а также бонусом отвечу на все твои вопросы. Подозреваю, их у тебя немало.

Детектив вскочил и начал мерить шагами комнату, взъерошивая на ходу волосы. Наконец он перестал мельтешить и задал главный вопрос:

— А что взамен?

— Ты сделаешь все, чтобы Ава осталась невиновной без единого пятнышка на репутации и смогла спокойно растить ребенка, не опасаясь, что прошлое разрушит ее жизнь.

— Неравноценный обмен, — с сомнением протянул детектив.

— Есть еще одно, но не условие, а пожелание: надеюсь, ты будешь рядом с Авой и ее ребенком, станешь им защитником, а в идеале — мужем и отцом.

Смит опешил от такого предложения и снова сел. Я видел, как он потрясен, поэтому пояснил:

— Я понимаю, ты не можешь влюбиться в Аву по моему требованию, а она — в тебя, — тут я слукавил, поскольку знал, что эти двое уже симпатизируют друг другу, — но если такое возможно, то я спокойно уйду, зная, что моя жертва не напрасна.

— Дело не в этом. Я и сам бы хотел, но… — запротестовал Джек, и я понял, что моя манипуляция достигла цели. — Все зависит от Авы. Надо спрашивать у нее, а не договариваться за ее спиной о таких важных вещах.