Книга Два лица смерти, страница 13 – Эжен Марсэль

Проводив Тессу, я направилась к своему дому, купаясь в розовых лучах надежды. Радость переполняла меня, грозясь выплеснуться наружу потоком бессмысленных вскриков и взвизгиваний.

— Теперь все будет иначе! Прощайте, насмешки и одиночество! Здравствуй, прекрасная жизнь, в которой есть друзья! Вроде Тесса собирается на смотр в группу чирлидинга — может, мне тоже попробовать записаться? Тогда мы еще больше времени будем проводить вместе!

Дома меня встретил брат и, увидев мое счастливое лицо, каким-то шестым чувством догадался, в чем дело. Но не обрадовался за сестренку, нет. Он разозлился. Впервые я поняла, что Адам хочет не просто защитить меня от потенциальной угрозы, а изолировать от всего мира, и всем сердцем желает, чтобы мое внимание принадлежало только ему. Я осознала, что брат ревнует меня. Видя, что назревает ссора, я не стала разговаривать с ним, просто ушла в свою комнату и трусливо игнорировала Адама до конца дня. Так я пыталась не дать ему испортить такой замечательный день.

Утром, даже не позавтракав, я выскользнула через заднюю дверь, чтобы не встречаться лицом к лицу с братом, и пошла к дому Тессы. Но вместо радостного приветствия меня ожидали слова:

— Больше никогда не подходи ко мне, Ава Твинн! Слышишь? Никогда! Ты и вся твоя семейка — просто чокнутые!

Я опешила от такой отповеди. Щеки начал заливать предательский румянец, на глазах выступили слезы обиды, голос задрожал.

— Тесса, что произошло? Что я могла натворить после того, как мы разошлись вчера?

— Я больше не хочу даже разговаривать с тобой! — процедила Тесса и отвернулась.

По ее искаженному презрением и, как мне показалось, страхом лицу я поняла, что допытываться о причине такого поведения сейчас совершенно бесполезно. Произошло что-то поистине ужасное, раз я не заслужила даже шанса на разговор. И объяснение этому существовало лишь одно: Тесса каким-то образом познакомилась с Адамом. Возможно, он сам к ней пришел и сотворил нечто такое, что навсегда отбило у Тессы желание общаться со мной.

Вне себя от злости, я прибежала домой и ворвалась в комнату к брату, собираясь высказать ему все, что я о нем думаю. Но Адама в каморке не оказалось. На диване лежал листок бумаги с краткой надписью «АВЕ». Дрожащими от напряжения пальцами я развернула записку и прочла: «Выбирай: либо она, либо я». От несправедливости ситуации я расплакалась.

— Это нечестно! — закричала я. — Нельзя заставлять выбирать между семьей и дружбой! Ты поступаешь так же отвратительно, как и мама, когда она пыталась заставить меня отказаться от тебя!

Ответа не последовало, только царила тишина, настолько мертвая, что меня обуял страх. Страх абсолютного одиночества. Представить себе жизнь, в которой нет брата, я не могла, даже мысль об этом сводила меня с ума. Вот тогда-то я и поняла, что и люблю, и ненавижу Адама с одинаковой силой.

Почему-то я никогда не вспоминала о том случае. Странно было воскресить вот так вот, во сне, историю нашей с Тессой несостоявшейся дружбы.

* * *

Я проснулась от ощущения тяжелого, сверлящего меня взгляда. Нехотя открыла глаза, но никого не увидела. «Почудилось, фух!.. Надо же, какой странный сон мне привиделся. И как я могла забыть об этом? Наверное, это из-за того, что Тесса — бывшая девушка Питера. В мозгу что-то замкнуло, и воспоминания вернулись».