Книга Два лица смерти, страница 32 – Эжен Марсэль

Мама намазывала обожаемый мною с детства малиновый джем на тонкие тосты. Кинув на меня взгляд, она на секунду скривилась от моего внешнего вида (мама ненавидит эту футболку), но решила сегодня не поднимать вопрос старой одежды и осведомилась о моем самочувствии.

— Неплохо, — уклонилась я от прямого ответа и взялась расставлять на столе кружки и тарелки ради того, чтобы хоть чем-то занять себя и не отвечать на неприятные вопросы.

Я люблю родителей, знаю, что они желают мне только добра, но сейчас я была не в силах выносить жалость с их стороны.

* * *

Пока мы завтракали, мама старалась развлечь нас с папой болтовней. Я не слишком прислушивалась к тому, что она говорила, пока речь не зашла об их с матерью Питера разбитых надеждах на наши отношения. Мне совершенно расхотелось есть, и я ушла к себе в комнату.

Забравшись с ногами на широкий подоконник — любимое место для чтения и размышлений, — я посмотрела в окно. День обещал быть ясным, а у меня в горле снова встал ком.

— Ну зачем сыпать соль на раны? Неужели мама думает, что раз я не плачу беспрерывно и не закатываю истерики с битьем посуды, значит, мне уже не больно? Как можно так сильно держаться за репутацию и не понимать, что меня унизили, считай, на весь город? Местным сплетницам теперь долго будет что обсуждать.

Слезы вновь навернулись на глаза, но уже не столько от обиды, сколько от возмущения.

— Люди так часто рассуждают об эффекте бумеранга, что, мол, за любое причиненное зло обязательно придет расплата. И где этот ваш хваленый бумеранг? Если бы справедливость существовала, то Питер бы уже горько сожалел о содеянном.

Невольно руки сжались в кулаки, и захотелось разбить ими окно, а лучше — ударить по смазливому лицу Андерсона.

Внизу опять раздалась требовательная трель телефона. «Наверное, снова из клиники звонят». Однако вместо спокойного голоса отца я услышала, как мама громко причитает об отсутствии безопасности в современных школах и о необходимости позвонить миссис Андерсон, чтобы выразить ей поддержку. Я вихрем спустилась на кухню, чтобы узнать, что произошло.

— Кто звонил? Что-то случилось с Питером, мама? Речь же о нем?

Я постаралась, чтобы в голосе не прозвучали нотки надежды.

— Соседка Андерсонов звонила. Кто-то избил Питера в конце выпускного, да так, что до утра он находился в коме. Сейчас врачи заверяют, что худшее уже позади, его жизни ничто не угрожает, хоть он пока и не пришел в сознание. Бедный мальчик! Он больше никогда не сможет играть в футбол, а ведь считался таким перспективным квотербеком! — Мама так сокрушалась, словно это ее сын находится почти при смерти. — Полиция уже начала расследование, — презрительно фыркнув, добавила она — судя по всему, маму и ее подруг возмутил тот факт, что полицейские подозревают кого-то из местных в этом вопиющем происшествии. — Все, что ни делается, — к лучшему. Хорошо, что ты осталась дома, в безопасности, — договорила мама, игнорируя причину, по которой я отсутствовала на выпускном.

— Я поеду к нему!

Мне нужно было убедиться своими глазами, что бумеранг справедливости все-таки существует. Родители отговаривали меня от визита, мотивируя тем, что Питер все равно без сознания, и только Адам молчал, никак не комментируя произошедшее, даже не вышел из комнаты.