Книга Два лица смерти, страница 99 – Эжен Марсэль

На следующий день утром я встретился с Беркли. Он выглядел уставшим и потрепанным. На него явно давили семьи погибших и начальство, поэтому детектив был рад любой помощи или версии, даже самой нереалистичной. Я без утайки рассказал Беркли все, что знал из материалов отца о Чистильщике, а также о своих предположениях насчет текущей серии. На удивление, он выслушал меня с большим вниманием, не перебивал и отнесся к моим выкладкам серьезнее, чем я рассчитывал.

— Значит, вы думаете, что к нынешним преступлениям имеет отношение серийный убийца по прозвищу Чистильщик, а точнее, его подражатель, несмотря на разночтения в почерке и уликах? — уточнил детектив, выслушав меня до конца.

— Не подражатель, а скорее последователь. Предположение, что это тот же преступник, — уже из области мистики.

— И этот последователь, по вашему мнению, родственник либо самого убийцы, либо кого-то из полицейских? И все из-за того, что о знаке, вырезанном на телах, не было известно широкой общественности? Серьезное заявление.

— Я никого не обвиняю, это всего лишь предположение. Стивен, мой непосредственный начальник, обещал проверить, не переезжал ли кто из ближайших родственников с Восточного побережья сюда после убийств.

— В этом я, пожалуй, могу вам помочь, — после короткой паузы сказал Беркли. — Я сын следователя из Уилмингтона.

— Как это?! — пораженно воскликнул я. — Вы же…

— Черный? — рассмеялся мой собеседник. — Да, отцу, по рассказам мамы, нелегко пришлось. Единственный чернокожий с латиноамериканскими корнями, да еще и детектив в Уилмингтоне, а может, и во всей Северной Каролине.

— Но у того полицейского была другая фамилия…

— Верно, фамилия отца — Чамис. Мои родители развелись, когда мне исполнилось три. Мама забрала меня и переехала к сестре в пригород Сиэтла. Когда я вырос, взял ее фамилию.

«Дьявол, вот об этом мы с лейтенантом почему-то не подумали. Смена фамилии — не такая уж и редкость. Что же теперь делать? Беркли вполне может быть причастен к текущим убийствам, а я, как назло, ему все выложил».

На моем лице, видимо, промелькнула досада от совершенного промаха, потому что детектив усмехнулся и сказал:

— Держу пари, я знаю, о чем вы сейчас думаете. Хотите верьте, хотите нет, но о Чистильщике я услышал впервые сегодня от вас. Отец никогда не рассказывал матери о делах, которые вел, а я после переезда с ним ни разу не встречался. Хотя именно так бы и сказал истинный убийца, чтобы отвести от себя подозрения, не так ли, Смит? Однако подумайте, стал бы я вам рассказывать свою историю, если бы был Последователем?

«Как раз для того, чтобы выглядеть максимально искренним, и рассказал бы. В истории расследований не редкость участие преступников в следственных мероприятиях. Их так и тянет снова побывать там, где они чувствовали себя вершителями человеческих судеб, и они любят контролировать ход событий».

Интуиция молчала, и, честно говоря, ничто не указывало на причастность Беркли. У него просто-напросто не было мотива. Поэтому я решил рискнуть, доверившись ему.

— Я верю вам, — сказал я и протянул руку. — В ответ прошу взаимности.

— Договорились. — Беркли ответил на рукопожатие. — Давайте подытожим. Вы считаете, что будет еще одна жертва, потому что Чистильщик убил аккурат пять проституток.