Книга Дом с синими ставнями, страница 4 – Ирина Грин

На следующее утро Ася вышла с Алисой на прогулку. Мартовское солнце, яркое, но еще холодное, слепило глаза. Воздух был резким и прозрачным, пах талым снегом и мокрой землей. Под ногами хрустел зернистый снег, превращающийся в кашу. Поставив коляску так, чтобы солнце не светило дочке в глаза, Ася присела на скамейку детской площадки и устало прикрыла глаза.

— Ася! Вот это да! — раздался у нее за спиной женский голос. Как же Асе не хотелось открывать глаза! Но многоголосый детский гомон пробудил ее любопытство.

— Ольга? — удивилась она.

Ольга была женой журналиста Руслана, которого когда-то обвиняли в покушении на бизнесмена Прохора Тарасова, и лишь благодаря «Кайросу» многодетный отец — так Ларин себя позиционировал — был оправдан и отпущен на свободу ^[1]. Это женщина, чтобы стать матерью-героиней, должна родить десять детей. Для мужчины, так считал Ларин, вполне достаточно четырех, если, конечно, он сам их растит. Руслан называл свою многодетность «несчастным случаем на производстве». Когда через полгода после рождения дочки Ольга поняла, что снова беременна, супруги решили ребенка оставить: судя по подсчетам, ожидался мальчик, и это было здорово — вынянчить сразу двоих детей, вырастить, а потом жить в свое удовольствие. Когда выяснилось, что мальчиков ожидается три, предпринимать что-либо было уже поздно. И в положенный срок счастливому отцу вручили три орущих свертка, маленьких Лариных.

Сейчас Ольга в цветастом пуховике стояла рядом со скамейкой, на которой сидела Ася, а заметно подросшие, в одинаковых комбинезонах и разноцветных шарфах Ларины, Юрик, Ярик и Гарик, с гиканьем шлепали по лужам, поднимая фонтанчики ледяной воды. При этом создавалось впечатление, что их вовсе не трое, а добрый десяток.

— Какими судьбами в наших краях? — спросила Ася. — Вы же где-то на Маяковского обитаете!

— Обитаем, — согласилась Ольга, и веселые чертики запрыгали в ее глазах. — Но соседи уже устали от нашего выводка. Решили дать им немного отдохнуть и отправились в поход.

Появление Ольги было таким бурным и естественным, что не оставляло места для сомнений в ее словах.

Какое-то время обе помолчали, наблюдая: Ася — за Алисой, спящей в коляске, Ольга — за своими сорванцами, которые дружно пытались залезть на обледеневшую горку.

— Кристина вчера звонила, — вдруг сказала Ольга, глядя в сторону качающихся на ветру голых ветвей. — Говорит, ты как этот мартовский снег — вроде еще тут, но уже вся в проталинах. Истаяла совсем.

Ася почувствовала, как по телу разлилось то ли тепло, то ли жжение. Забота подруги была подобна сегодняшнему солнцу: согревала и обжигала одновременно.

— Уже совещание экстренное собрали? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Один из близнецов шлепнулся в лужу, и оба брата с хохотом принялись его поднимать. Ольга повернулась к Асе. Ее лицо было серьезным, от чертиков не осталось и следа.

— Нет. Одна подруга позвонила другой, потому что у самой сердце болит от беспомощности. А я… — она взмахнула рукой в сторону своих орлов, которые теперь уже втроем пытались раскачать ледяные качели, — я, как главный по весеннему паводку и детским потопам, вызвалась поговорить. Не как психолог, а как мать, которая тоже как-то по весне плакала от усталости в сугробе у подъезда.