Книга Загадка неприкаянной души, страница 167 – Ирина Грин

Я отвратительный начальник. Я практически провалила это расследование, позволила ему пойти не по тому пути.

Погруженная в свои мысли, Кристина не заметила, что Тимур уже некоторое время внимательно смотрит на нее.

— Федор! – сказал он. – А не съесть ли нам пиццу?

— Сейчас закажу! – Лебедев никогда не отказывался поесть, как, впрочем, и Рыбак.

— Не надо заказывать, сбегай лучше в «Обжору», так быстрее будет.

— Понял, уже бегу, – покладисто согласился программист.

— Все нормально? – спросил Тимур под радостный звон колокольчика над входной дверью, который сообщал, что Лебедев улетел, но обещал вернуться.

— Я плохой начальник. – Спазм сжал горло, не позволяя говорить.

— Ты самый лучший начальник из всех, кого я знал, – сказал Тимур. – Честно.

И было в его взгляде что-то такое, что Кристина поверила. А пара кусков горячей, истекающей расплавленным сыром пиццы утвердила ее в этой вере.

Когда на следующий день Кристина пришла в офис, Иван уже сидел за своим рабочим столом. Разумеется, и Тимур, и Лебедев тоже присутствовали. Из штатных сотрудников «Кайроса» отсутствовала только Ася.

— Я тут подумал, – сказал Рыбак, – что пора вернуться к работе. Ася, конечно, пока еще останется дома. Мы решили найти приходящую няню на два-три часа в день. Вот только мне бы хотелось немного изменить деятельность агентства по детективному направлению.

— Углу́бить и расширить, – кивнул Лебедев, – я – за.

— Сначала на́чать, а потом углу́бить и расширить, – продолжил цитировать первого и последнего президента СССР Рыбак.

— Тоже мне юмористы, – улыбнулась Кристина, и тут телефоны присутствующих, каждый по-своему, сообщили о полученных сообщениях.

— Щедрый, – сказал Иван и поспешно провел пальцем по экрану. – Что за черт?

С полминуты в офисе «Кайроса» царила тишина, а затем звенящий голос Лебедева нарушил ее:

— Похоже, Андрей Геннадьевич нашел сокровища крымского хана.

На первый взгляд на сокровища изображенное на присланной Щедрым фотографии не тянуло. Изрядно потрепанная коробка из-под обуви, почти доверху наполненная монетами неправильной формы, два слегка помятых бокала из белого металла с замысловатой резьбой, пять женских браслетов, украшенных красными и зелеными камнями, слишком крупными, чтобы быть настоящими. Или нет? Или Лебедев прав и Щедрому действительно посчастливилось найти то, что они тщетно пытались отыскать? Открыли банковскую ячейку?

Решив не гадать понапрасну, Иван набрал номер майора.

Тот мгновенно отозвался:

— Щедрый на проводе!

— Заинтриговал! Мы все в офисе и требуем немедленных разъяснений.

Щедрый появился на Гагаринской через пятнадцать минут, обменялся рукопожатиями с Тимуром, Рыбаком и Лебедевым, после чего занял свое излюбленное место в кресле для посетителей возле стола Кристины.

— Кофе? – по обыкновению поинтересовался Тимур.

Майор кивнул.

— Рассказывайте уже, – попросил изнемогающий от нетерпения Лебедев. – Это же сокровища Шахин Герая? На фотографии?

— Ну, сокровища – это, конечно, громко сказано. Пока просто монеты, ювелирные изделия и посуда. Дождемся выводов экспертов. Пока ни об исторической, ни о фактической стоимости находки говорить рано. – И Щедрый задумался, вспоминая свое появление в квартире Ксении Максимовны Дубовой.

Майор знал, что ей недавно исполнилось шестьдесят, но выглядела бывшая теща Рыбака гораздо моложе – ухоженное лицо, каштановые волосы без малейшего намека на седину. Свободные темно-синие брюки и белая в тонкую синюю полоску блузка не скрывали статную фигуру. Портили картину поджатые губы и чересчур властное лицо, которое продолжало хранить спокойствие, даже когда Щедрый в сопровождении участкового, двух оперативников, эксперта-криминалиста и двух соседей, приглашенных в качестве понятых, предъявил его хозяйке ордер на обыск.