Книга Загадка неприкаянной души, страница 168 – Ирина Грин

— Обыск? Здесь? Что вы собираетесь найти? – Она села в кресло, откинулась на спинку, закинув ногу на ногу, и больше не произнесла ни слова, даже когда на полу в прихожей, обработанном раствором люминола, проявились голубоватые светящиеся пятна.

Наверняка она, как и Щедрый, знала, что сами по себе эти следы ничего не значат. Велика вероятность того, что химикаты, использованные при уборке, разрушили ДНК, и доказать, что в коридоре была пролита именно кровь Герасимова, не удастся. И лишь когда эксперт решил оторвать фрагмент плинтуса, рассчитывая обнаружить под ним пригодные для анализа образцы, она вскочила со своего места.

— Зачем вы полы ломаете! Не имеете права!

Опомнилась Дубова почти мгновенно, попыталась вернуться в кресло, но не тут-то было – место ее занял майор.

— Не волнуйтесь, – умиротворяющим тоном заявил он, – после экспертизы мы вернем вам плинтус.

— Вот еще, – фыркнула она.

— Вы присаживайтесь. – Майор жестом показал на стоящий напротив диван, и Дубова безоговорочно подчинилась.

— Так зачем вы звонили Кириллу Герасимову перед его отъездом?

— Хотела пожелать счастливого пути, зачем еще?

— Пожелали?

— Естественно.

— Мебель у вас красивая. – Майор погладил подлокотник и с удивлением заметил, как напряглась Дубова. С чего бы это?

— Зять купил, – проворчала она.

— Практичная, – продолжал Щедрый. – Чехлы с подлокотников снимаются, да? Можно закинуть в машинку, и порядок. Надо себе тоже такое кресло купить, а то у меня с моей службой никак руки не доходят свою мебель почистить. Не поверите, стыдно девушку в гости пригласить. А спинка тоже на молнии?

Дубова вскочила:

— Нет! Не трогайте! Вы его сломаете!

Щедрый одной рукой мягко отстранил женщину, а другой приподнял спинку кресла, не удержал – она неожиданно оказалась тяжелой – и уронил на пол.

— Помогите мне кто-нибудь, – попросил майор.

Участковый бросился к Дубовой, стараясь действовать максимально бережно, усадил ее на диван.

Щедрый тем временем расстегнул расположенную по периметру молнию и откинул обивку.

— Что это тут у нас? – нарочито удивленным тоном спросил он. – Понятые, подойдите, пожалуйста, поближе.

— Это мое! – Ксения Максимовна попыталась вскочить с дивана, но была остановлена участковым.

В пенополиуретановой подушке, служившей спинкой кресла, было вырезано отверстие, в котором лежала закрытая обувная коробка и объемный пакет из крафтовой бумаги.

— Обратите внимание, – глядя на понятых, сказал Щедрый, вытаскивая находки и снимая крышку с коробки, – обнаружена коробка с монетами, два кубка, женские украшения в количестве пяти штук.

— Это мое! Вы не имеете права! – закричала Дубова. – Мне зять подарил!

— Я не против, – сказал Щедрый. – Надеюсь, у вас имеются документы, подтверждающие ваши слова?

— Вы же знаете, мой зять умер! Был бы жив – обязательно предъявил бы документы. А у меня, разумеется, ничего нет.

— В любом случае эти предметы необходимо передать на экспертизу. Если они не имеют культурно-исторического значения, то мы вернем их вам в целости и сохранности.

— Вы же прекрасно знаете, что они имеют это чертово культурно-историческое значение! – Это была самая настоящая истерика. Ухоженное лицо исказила уродливая гримаса, Дубова была похожа на Бабу-ягу, которой пугала Щедрого в детстве старшая сестра.