Книга Любовь с шипами, страница 18 – Дэни Маниэро

Алирия выхватила флакон, швырнув под ноги.

— Нате, ваша победа!

Лола впилась губами в горлышко склянки, выплеснув жидкость в рот Эдрика. Его тело выгнулось, из горла вырвался хрип — звук, от которого Кассиан, всегда железный, закричал:

— Держись!

Эдрик выжил. Его дыхание выровнялось на рассвете, когда первые лучи солнца окрасили витражи в кровавые тона.

Лола сидела у его постели, стирая платком пот с его лба. Кассиан стоял у окна, сжимая пустой флакон так, что стекло впилось в ладонь.

Алирия вошла без стука, её диадема сверкала, как шипы на гробнице.

Мёртвые пешки бесполезны, сказала она, поправляя прядь волос. — Но не обольщайтесь.

— взгляд скользнул по Лоле, -...это не милосердие. Это отсрочка.

Эдрик открыл глаза. Слабая усмешка тронула его губы:

— Сестрёнка... всегда драматизируешь..

За окном, в дворцовом саду, служанки срывали розы, окроплённые ядом. Где-то далеко Алирия уже плела новую паутину, но сейчас, в этой комнате, пахло не смертью, а солью, кровью и странной, хрупкой надеждой.

Тронный зал, погруженный в полумрак, напоминал гигантскую шкатулку с секретом. Лунный свет, пробивавшийся сквозь витражи с изображением драконов, дробился на тысячи осколков, окрашивая мраморный пол в сине-стальные тона

На столе из черного оникса, словно живая рана, лежала карта Артжении — её границы были исчерчены красным, будто по жилам королевства пустили яд.

Кассиан ударил кулаком по пергаменту, и чернильные моря смешались с горными хребтами, превратив стратегию в абстракцию гнева

Она будет советницей, не более, — его голос разрезал тишину, как клинок, застрявший в горле.

— Или ты забыл, чья кровь струится в её жилах? Грязь, смешанная с прахом разорённого рода

Эдрик, развалившись на троне вертел в пальцах кинжал с гербом Алирии. Лезвие ловило отсветы пламени, рисуя на стене дрожащий профиль ящерицы.

— Кровь? — Он метнул нож. Клинок воткнулся в карту, рассекши столицу пополам.

— Ты всё ещё веришь в эти сказки? Она власть. Не советник, не любовница... Королева без короны, его губы растянулись в улыбке, лишённой веселья

Двери распахнулись без стука. Лола вошла, и воздух наполнился ароматом жасмина и стали.

Её платье, сотканное из серебряной паутины, струилось по телу, как ртуть. Кассиан замер, заметив, как свет люстр играет на шраме у её ключицы — следе от его собственного кинжала

Королевам не нужны короны, сказала она, поднимая окровавленный кинжал Эдрика.

Лезвие скользнуло по её ладони, оставив алую дорожку. — Им нужны руки, готовые держать лезвие…. или отпустить его.

Она наполнила три бокала вином, капнув в каждый своей крови. Рубиновая жидкость забурлила, словно ожила.

— Пейте. Или бойтесь.

Кассиан схватил свой кубок первым. Его глаза, холодные как зимний рассвет, не отрывались от разреза на её ладони, пока он делал глоток. Эдрик, не спеша, лизнул край бокала, словно пробуя яд, затем осушил его до дна.

Драматично, — он облизал губы, приближаясь. Его пальцы скользнули по её талии, нащупывая шнуровку. — Но где... печать нашего договора?

Лола сбросила платье одним движением. Шрамы на её теле — паутина побед и предательств

— заставили Кассиана сглотнуть.

Здесь, — она провела пальцем от ключицы до бедра, останавливаясь на сердце. — Клятва пишется не чернилами. Кровью.