Книга После развода. Всё изменится, страница 31 – Анна Янсен

— Ты ему рассказала про ребёнка?

Я резко оборачиваюсь. Злость плещется и мгновенно перекрывает боль.

— Не хочу, мам! Не хочу! Пускай идёт к своей шлюхе! — заявляю зло, чуть не всхлипывая от сдерживаемого напряжения.

— Я НЕ ХОЧУ. Он мне изменил и предал.

Мама кладёт руку мне на плечо, но я резко отшагиваю:

— Дочка… может, узнав о сыне, он вернётся…

— МАМА! — я резко обрываю её. Устала. Обожглась. Больше не хочу слушать это. — Хватит одно и то же! Он мне не нужен! — вскрикиваю сдавленно, с болью. — Мне не нужен человек, который может в любой момент просто взять и уйти… Кто обнимает дочь, а потом снова исчезнет. Разве можно такого называть отцом? Мужчиной? Я САМА справлюсь. Я должна…

Грудь сжимает. Но голос уже не дрожит. В нём — решимость.

Когда день рождения подходит к концу, родители приходят забирать детей, я выдыхаю, что наконец-то смогу поехать домой. Какое-то состояние слабости, и Антона видеть невыносимо.

Выйдя на улицу, я несу игрушки, которые подарили Алисе, и шарики. Услышав сигнал машины, я оборачиваюсь. Из неё выходит Миша. У него в руках букет и какой-то красочный пакет.

— Алиса, хочешь поедем вместе куда-нибудь посидим? Возьмём маму и бабушку? — говорит Антон, ведя дочь за руку.

Черт побери! Что он здесь делает?! Я же говорила, чтобы он не приезжал…

— Дядя Миша? — поднимает брови Алиса.

Да, они знакомы. Он часто приезжал, когда мы гуляли в парке, и я рассказала Алисе, что это мой хороший друг и одноклассник. Но я же не ожидала, что он приедет сейчас её поздравить….

Антон замирает. Его взгляд резко поворачивается в сторону Миши, точно он только сейчас заметил его. И в следующую секунду — весь лощеный фасад контроля рушится.

Глаза его сверкают. Губы скривлены.

— Какой нахер дядя Миша?! — выпаливает он, глядя не на Мишу, а на меня.

Антон

Я стою как вкопанный, руки дрожат — сжаты в кулаки, и вижу, как моя дочь, моя Алиса, улыбается этому ублюдку.

— Дядя Миша, — звонко, на радостях, без тени подозрения… а у меня внутри вскипает.

Жар бьёт в лицо, щеки горят, тело будто бы отключается от разума. Я не чувствую ног, но чувствую ненависть. Ледяную. И одновременно кипящую.

Даша тоже в ступоре. Глаза её — то на меня, то на него. Она не ожидала. Даже она. Интересно… раз он отец ребенка, как она говорит…

— Миша? — находится первой, но я ловлю, как голос её вздрагивает.

— Хотел поздравить Алису, — бормочет этот урод, голос его мягкий, мерзкий, липкий, как тёплая пена на грязной посуде. — Но я, кажется, не вовремя…

Да, точно ты не вовремя, ублюдок. И вообще забудь дорогу в сторону моей дочери…

Он бросает осторожный взгляд на меня. Но осторожность у него в глазах — от страха, не от уважения.

— Папа, это же мамин старый друг! — заливисто пищит Алиса и вырывается из моей руки, как птица — к открытому окну, не понимая, что там — хищник.

Я не могу её остановить. Я парализован. Потому что она бежит к нему. С доверием. С радостью.

— С днём рождения, Алиса! — протягивает он пакет. — Ты говорила, мечтаешь о квесте. Там билет — вам с мамой. И ещё что-то внутри…

А потом — ещё один удар. Протягивает букет.

— Это тебе, Даш. День рождения дочери — это ведь и твой день…

Даша заминается. Опускает взгляд. И принимает. Берёт букет. Даже если с неловкостью. Даже если словно сжав зубы — всё равно берёт.