Книга После развода. Всё изменится, страница 33 – Анна Янсен

— Но… — почти шепчу, словно глотаю занозу. Скованность в горле. Очередной ком. Давит. Не даёт высказаться.

И ведь… всё так. Я был с Наташей. Я был увлечён её беременностью, лелеял мечты о «новой семье». Пока мой сын уже жил в ней — в Даше. Наш сын. О котором я мечтал. Слагал планы.

О наследнике. О том, кто будет гордиться, что я — отец. А вышло… что предал его ещё до рождения.

— Антон, это уже не важно, — прерывает она. — Я бы всё равно не вернулась. Ты предал. Не только меня… но и Алису.

И вот тут — щёлкает внутри что-то совсем иное.

— Ты бы видел её слёзы перед сном… — голос срывается, руки сжимаются в кулаки. — Она до сих пор не может понять: почему ты выбрал ту девочку… Она никогда не поймёт, что у её папы были "чувства" к кому-то ещё. И плевать на меня, Антон… Но за дочь — за дочь я пойду горой.

Каждое слово шпилькой под рёбра. И всё справедливо.

— Я не люблю Наташу, Даш… Не люблю… Правда… — вырывается у меня, и я делаю шаг к ней.

Смотрю на её живот. Мой сын. Мой… сын. А цветы, которые всё ещё в её руках словно насмехаются: "Опоздал".

— Серьёзно? — вдруг смех. Горький. Резкий. Громкий. — А ушёл зачем, Антон? Уничтожить?

Я опускаю глаза. Страшно. Но говорю.

— Из-за беременности, Даш… Я… я очень хотел ребёнка…

— Не ври! — резко. Яростно. Палец — прижат ко мне, ко рту. — Тссс… Молчи… Я не хочу больше это слушать, — глаза снова блестят. Не от любви. От финала. От конца. — Да, это твой сын, но это уже ничего не значит.

И поворачивается. Уходит. Просто. Как будто больше нечего. Как будто всё сожжено. И нечего спасать.

— Это всё из-за него, Даш?! Ты влюбилась в этого ублюдка?! — ору я ей вслед — от отчаяния, от бессилия. — Только к сыну моему он не посмеет подойти! Ты слышишь?! — кричу. Кричу в пустоту.

Но она уже не слышит. Не хочет. Не должна. Она садится в машину. Плавно. Как будто это не побег, не злость… а решение. Принятое давно. И окончательно.

А я остаюсь один, посреди улицы, пустой, с тысячей слов, которые не успел сказать. С болью, от которой сводит сердце, как во сне — когда бежишь, но стоишь на месте.

Из машины Алиса машет мне. Улыбается. Не знает. Не понимает. Сколько в этом прощании не сказано… Но дома меня ждет Карина, и она тоже моя дочь…

Даша

Зайдя в дом, я стараюсь держать себя в руках. Боль проносится сквозь все мое тело. Я сказала ему. Призналась в том, что ношу нашего сына. Хотя до последнего не хотела этого делать…

— Мам, ты чего плачешь? — замечает мое состояние дочь и садится со мной рядом на диван, заглядывает в глаза, видя, как я пытаюсь скрыть от неё слезы.

— Все хорошо, Алиса, милая. Все хорошо… — тихо проговариваю, улыбаясь.

— Ты из-за папы? Твой ребенок тоже ему не нужен, да, мама? Как и я? Эта дура Карина забрала у нас папу! Она плохая, мам! Очень плохая! Это всё из-за неё! — кладет маленькую ладошку мне на животик и гладит. — Я расскажу братику про то, что это она виновата!

— Алиса, нет. Эта девочка совсем ни при чем… — шепчу я ей на ухо, пуская слезу. — Дело не в ней…

— А в ком, мама? В этой тетке? Они вдвоем виноваты, мама! Если бы их не было, наш папа был бы сейчас с нами! Как и раньше! — мечтательно произносит Алиса.

— И она тут ни при чем, Алиса… Папа сам выбрал не нас. Но он всё равно тебя очень любит и будет с тобой видеться… — говорю дочери и поправляю выбившуюся прядь ее волос, остатков прически, которая растрепалась за вечер.