Книга Наказание для инквизитора, страница 80 – Яна Смолина

Магнолия умолкла.

— И что было дальше? — нетерпеливо спросила я. — Этот человек был рядом, когда она умерла?

— Он хотел. Император даже стражу с собой не взял, когда услышал последний предсмертный крик несчастной, опасаясь, как бы дар не перекинулся на одного из них. Но император просчитался. Жених Сирины, который поклялся отомстить за любимую, хитростью проник в башню и в момент, когда его враг отворил дверь в келью девушки, нанёс ему смертельный удар кинжалом.

— То есть сила досталась жениху?

Магнолия скорбно покачала головой.

— Увидев, как кровь покидает его тело, император выпустил в своего врага спрятанные в рукаве шипы с отравленными наконечниками, какие всегда носил на случай внезапного нападения. Он убил обоих и умер сам, а магия Сирины развеялась в воздухе, так и не найдя для себя сосуд.

Вот это я понимаю шекспировские страсти. У меня аж глаза намокли. В лучших традициях трагедий — умерли все.

— Сколько слушала, — всхлипнула уже немного пьяненькая Флора, — а каждый раз как в первый. Это так несправедливо!

— Согласна, — кивнула хозяйка. — А теперь нужно кое-что проверить.

Она с задумчивым видом пролистала несколько страниц, исписанных и исчерченных углём на полях. Остановившись на одной из них, женщина нахмурилась.

— А этого я здесь прежде не видела. Катрин, скажи мне, когда у тебя день рождения?

Упс.

А я то откуда знаю?

— Зачем спрашиваешь? — попыталась я потянуть время.

— Затем, что в этой книге появилось кое-что интересное. Вот послушайте, — она ткнула пальцем в листок, и под местом, где ноготь прижался к бумаге, стали возникать непонятные, золотистые письмена. Магнолия повела пальцем, и следом за ним потянулся текст, выведенный аккуратным, каллиграфическим шрифтом.

— «Пройдут три месяца весны, на седьмой день родится гьярда, соединив в сердце своём пламень света и чёрный полог тьмы. Свет и тьма вырвутся в день становления силы и сойдутся в неравной битве».

Меня, как кипятком ошпарило. Слова точь-в-точь повторяли то самое письмо Версалии отцу.

— Три месяца весны, — повторила Флора. — И на седьмой день… Ну точно! Когда ещё была жива твоя мама, она каждый год в начале лета покупала у меня букет розовых трафунций.

— Значит, всё сходится, — заключила Магнолия. — Книга лишь подтвердила то, что и так было ясно.

— А что это за книга? — осторожно спросила я.

— Книга судьбы. И даётся она без ложной скромности только самым сильным ведьмам ковена.

— Так, подождите, — я устало потёрла переносицу. — Значит, у меня в любом случае будет куча проблем, от которых не избавиться?

— До тех пор, пока не встретишь его, — Флора томно улыбнулась.

— Я уже в курсе, — отмахнулась небрежно. — Жозефина говорила про какого-то там достойнейшего. Не думаю, что с этим будут проблемы. Я кому угодно могу свой дар вручить. Да хоть бы Роже или, не знаю, месье Глеру — жениху Марион. Неплохой вроде парень. Что вы на меня так смотрите?

Лица моих собеседниц вдруг вытянулись так, что пораскрывались рты. На меня смотрели как на безумную, но я абсолютно не понимала, чем заслужила такие взгляды. Первой не выдержала Флора. Откинувшись на спинку стула, она расхохоталась словно демоница.

— Духи! Нет, я больше так не могу! Ты слышала, Магнолия? Бедное, наивное дитя! — смеялась она. — Боюсь, невесте месье Глера это не понравится.