Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 100 – Марина Андреева

В проёме — Гордей.

Его мантия, расшитая безвкусным золотом, пылала в полумраке мастерской неестественным пятном. За спиной — двое синих, лица вытянуты, глаза пусты. Холодный воздух с улицы ударил в лицо, сбил дыхание. Они. Уже.

Гордей обвёл помещение взглядом. Медленно. Высоко поднятый подбородок, губы, сложенные в брезгливую усмешку.

— Мастер Гориус, — голос его липкий, как сироп. — Мы к вам с проверкой. Как продвигается... эксперимент?

Гориус швырнул тряпку в угол. Звук влажный, звучный.

— Эксперимент, — слово прозвучало как плевок. — У меня работа продвигается. А вы не мешайте.

Один из синих ахнул. Гордей побледнел. Щёки задрожали.

— Я представляю Комиссию Гильдии! Вы обязаны...

— В моей мастерской я представляю сам себя, — перебил Гориус. Сделал шаг вперёд. Его тень накрыла Гордея. — Вы в камнерезном деле разбираетесь? Нет? Тогда не мешайте людям работать.

Гордей отступил на полшага. Пятки задели порог. Он выпрямился, пытаясь вернуть себе важность.

— Нам необходимо удостовериться, что процесс соответствует стандартам безопасности и... и демонстрирует заявленные «гармонизирующие» свойства! — он резко повернулся ко мне. Его глаза, маленькие и злые, впились в меня. — Демонстрируйте, мастерица! Где ваши «особые методы»? Или это всего лишь обычный ремонт?

Внутри всё оборвалось. Воздух спёрло. Методы. Какие методы? Я просто... делаю.

Я опустила кронштейн. Металл зазвенел о камень.

Гориус хмыкнул. Звук был коротким, как выстрел.

— Методы, — проворчал он. — Вижу метод. Полки стоят ровно. Свет будет падать правильно. Пыль уйдёт. Это и есть её метод. Логика. А вы что хотели? Чтобы она плясала с бубном?

Я сделала шаг от стены. Ноги были ватными. Подошла к зоне главного верстака, где ещё лежал хаос — груда инструментов, обломки, пыль. Закрыла глаза на секунду. Зачем? Но руки уже сами потянулись. Левая нашла тяжёлый угловой резец — он должен был висеть на магнитной полке. Правая — пачку наждачной бумаги разной зернистости, сваленную в кучу с гвоздями. Я отложила их в сторону. Открыла глаза. Посмотрела на Гориуса.

— Здесь, — сказала я тихо, но чётко. Мой голос не дрогнул. — Здесь должен стоять ваш большой резак. Чтобы свет с левой падал и тень от вашей руки не мешала видеть линию.

Гориус замер. Его брови поползли вверх. Он мысленно примерил, повертел головой, представил. Кивнул. Один раз.

— Логично, — выдохнул он. И в его голосе было не удивление, а уважение к очевидному факту, который он сам не заметил.

Я повернулась к Гордею. Он стоял, разинув рот. Его план дал трещину. Он ждал фейерверка магии, а получил... эргономику. Скучную, приземлённую, неопровержимую.

— Вот мой метод, — сказала я. — Видеть, что мешает работе. И убирать это. Без бубнов.

Гордей фыркнул. Злость и разочарование исказили его лицо. Он не нашёл, что сказать. Бесполезно было спорить с Гориусом, который теперь смотрел на него с открытым презрением, и с этой... этой девчонкой, говорившей на языке вещей.

— Комиссия будет ждать финального отчёта, — процедил он сквозь зубы, уже отступая к двери. — И мы внимательно изучим результаты. Не забывайте об условиях.

Он развернулся, толкнул одного из синих, и они вывалились на улицу. Дверь захлопнулась.

Тишина вернулась. Но теперь она была другой — звонкой, пустой, вымытой этим коротким, ядовитым визитом.