Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 151 – Марина Андреева

— Это не погибнет, — сказала я так же тихо, глядя на суккулент. — Он терпеливый. Он привык выживать в суровых условиях. Как и вы. Он будет ждать.

Он обернулся. Его лицо было без привычной маски. Усталым, почти беззащитным. В глазах — та самая трещина, которую я искала и которую теперь вдруг испугалась увидеть.

— Вы внесли хаос, — произнёс он. Голос был ровным, но в нём дрожала какая-то внутренняя вибрация. — Маленький. Контролируемый. Но это всё равно хаос. Переменные, которые я не могу до конца просчитать. Свет, который не такой, как был. Предмет, который нужно поливать. Книги, которые теперь не на своих местах, а… на виду.

Я посмотрела на полку с книгами. На кресло. На свет.

— Это не хаос, — мягко поправила я. — Это вариативность. Возможность выбора. Сесть сюда или туда. Читать сухой том или красивый. Смотреть на стену или на зелень. Или просто сидеть и смотреть на свет и ничего не делать. Вы создали себе систему, в которой выбора не было. Только один правильный путь. Я просто… добавила ещё несколько тропинок. На случай, если на главной дороге станет скучно.

Он слушал, не моргая. Потом его взгляд медленно обошёл комнату. Остановился на кресле.

— Вы считаете, мне станет скучно? — в его голосе прозвучала слабая, едва уловимая ирония, направленная на себя.

— Нет, — улыбнулась я. — Но иногда даже самой надёжной машине нужен… технический перерыв. Не для починки. Просто чтобы не перегреться.

Он снова посмотрел на растение. Сделал шаг к нему. Коснулся пальцем толстого листа. Лист был прохладным, упругим.

— Раз в две недели, — повторил он про себя, как мантру.

— Или раз в три, если забудете, — добавила я. — Он вам сообщит. Листья сморщатся. Это не крик о помощи. Это напоминание. Вежливое.

Уголок его рта дрогнул. Почти улыбка.

— Вежливое напоминание, — повторил он. — Это… приемлемо.

Он взял со стола свою печать, поставил на моей расписке. Движение было привычным, автоматическим. Но когда он протягивал мне папку обратно, его пальцы на секунду задержались на моих. Не специально. Случайно. Но он не отдернул руку сразу.

— Спасибо, — сказал он. И в этом слове, произнесённом тихо, но чётко, было больше, чем простая формальность.

— Всегда пожалуйста, — ответила я, и наши взгляды встретились. В его глазах уже не было трещины. Был просто свет. Тот самый, тёплый, от новой лампы. И в нём отражалась я. И это отражение было спокойным и нужным.

Я ушла. Но на пороге обернулась. Он стоял у окна. Не работал. Не читал. Просто стоял. И смотрел на свой новый, зелёный, молчаливый сосед. И, кажется, слушал тишину. Ту самую, которую я так хотела ему подарить.

Долго ворочалась в кровати. Пыльник, свернувшийся в ногах, ворчал каждый раз, когда я слишком резко дёргала одеяло.

В голове крутились картины. Он ходит по квартире. Натыкается взглядом на полку. Морщится? Или задерживает взгляд на корешке знакомой книги? Садится в кресло. Пробует. Встаёт, потому что непривычно? Или остаётся сидеть, и его плечи потихоньку опускаются, отпуская привычное напряжение?

А растение. Боги, это растение. Вдруг он передумает? Решит, что это слишком сложно, слишком живое, и просто уберёт горшок в чулан? Или, что хуже, будет заставлять себя поливать его по расписанию, как очередной пункт в ежедневнике, и возненавидит и цветок, и меня за эту обязанность?