Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 16 – Марина Андреева

— Прицепился глаз! Не зря!

Голос звонкий, уверенный, перекрывает рыночный гул. Я вздрагиваю, отдергиваю руку.

Парень, стоящий за прилавком, улыбается. Широко, искренне. У него темные, чуть вьющиеся волосы, собранные в небрежный хвост, и живые карие глаза, которые сразу находят мои. Он одет ярко — камзол изумрудного цвета с серебряной вышивкой по вороту, рукава закатаны, открывая сильные, загорелые предплечья.

— Это партия с северных высокогорий, — продолжает он, легко перехватывая тот самый моток. — С горных козликов, шерстинка полая внутри. Тепло держит, как печка, но дышит. Для настоящей мастерицы, — он подмигивает мне, будто мы соучастники в какой-то тайне. — Вижу, глаз пристрелявший. И руки… — Его взгляд скользит по моим пальцам, все еще в мелких царапинах от чистки сундука. — …рабочие.

Я чувствую, как краснею. Не от комплимента. От того, что он так легко прочитал мою самую сокровенную в данный момент мысль. Да, я мастерица. И да, я хочу эту шерсть.

— Сколько? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он называет цифру. У меня в горле пересыхает. Это в три раза больше, чем у меня есть.

Я показываю ему свой кошелек, открываю. Медяки тускло поблескивают на ладони.

— У меня… только это.

Его улыбка не гаснет. Она становится хитрее, деловитее.

— Новенькая, да? В городе недавно. — Не дожидаясь ответа, он берет три мотка той же шерсти и складывает их передо мной. — Давай так. Бери три по цене двух. Акция для нового, но многообещающего клиента. — Потом хватает с соседнего прилавка небольшой холщовый мешочек, набитый сухими травами. — И это в подарок. Травка сонная, запашистая. Для подушечек или саше в шкаф. Сон наладит, голова прояснится. Вижу, тебе не помешает.

Он говорит это так легко, без снисхождения. Как выгодное предложение между равными. И это предложение чертовски заманчиво. Три мотка вместо двух. И полезный подарок.

Я смотрю на шерсть. На его открытое, дружелюбное лицо. Вспоминаю ледяной взгляд Эрвина, скрипучий голос начальника-регистратора. Здесь, на рынке, пахнет жизнью, азартом, возможностью.

— А как вас звать? — спрашиваю я, уже почти решившись.

— Калеб. Калеб Вандер. Владелец этой скромной лавочки и поставщик всего самого диковинного в Гавани, — он кланяется с легкой, театральной напыщенностью. — А вас?

— Настя.

— Настя, — повторяет он, и имя звучит в его устах как-то по-новому, интересно. — Рад знакомству. Ну что, договорились?

Я высыпаю ему в ладонь почти все свои медяки. Он считает их быстрым движением пальцев, не глядя, и бросает в ящик под прилавком.

— Отличная сделка. Заходи еще, если что особое понадобится. Пряжу, ткани, заморские диковины для творчества… У Калеба всегда найдется что-то, чего нет ни у кого.

Он упаковывает мои покупки в кусок грубого, но чистого полотна, ловко завязывает узлом и протягивает мне.

Я беру сверток. Он теплый, уютный в руках. Настоящая, качественная шерсть. Моя.

— Спасибо, — говорю я, и на этот раз улыбка рождается сама собой.

— Не за что! Твори, Настя! — кричит он мне вслед.

Я ухожу с рынка, прижимая сверток к груди. В ушах еще звенит от его энергичного голоса. На губах — вкус незнакомой, но приятной специи, которой пахли травы в подаренном мешочке.

В кармане осталось три медных монеты. До следующей «зарплаты» у Горма далеко. Но у меня в руках — материал. Возможность создавать. Зарабатывать по-настоящему.