Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 59 – Марина Андреева

Я вышла, держа в руках исправленный договор. Бумага казалась лёгкой, но в ней был вес целой брони. Калеб предлагал мне блестящие, но хрупкие крылья из фольги. Эрвин вручил мне крепкий, неказистый посох. И почему-то с посохом на этой странной земле я чувствовала себя куда увереннее.

Контора нотариуса Гильберта де Лордана пахла страхом. Нет, не тем, липким, животным страхом. А тихим, бумажным — страхом перед неправильно поставленной запятой, перед двусмысленной формулировкой, перед жизнью, которую можно испортить одним неверным росчерком пера. Воздух был густым от запаха чернил, пыли и старых деревянных шкафов, набитых папками. Я сидела на жёстком стуле, стараясь не ёрзать. Пыльник, к счастью, остался дома — охранять мастерскую от возможных визитов разгневанного коммерсанта.

Гильберт оказался чуть старше Эрвина, чуть суше и, если это возможно, ещё более похожим на оживший параграф. Он просматривал мой исправленный листок, изредка цокая языком — то ли от одобрения, то ли от жалости к глупости человеческой. Его перо, такое же отполированное, как у брата, скользило по черновику, внося последние, филигранные правки.

— Ибаланс обязательств, — произнёс он наконец, как будто делал открытие. — Редкость в договорах с гильдейскими ремесленниками. Обычно один сторона стремится задавить другую, как улитку. Кто составлял?

— Господин Эрвин де Лордан дал рекомендации, — выдавила я.

Гильберт поднял на меня взгляд. В его глазах, за такими же круглыми стёклами, мелькнуло что-то вроде человеческого интереса.

— А, кузен. Ну, раз он пальцем ворошил… — он махнул рукой, закончив мысль. Видимо, если Эрвин «ворошил», дело считалось почти священным. — Будет составлено корректно.

В этот момент дверь конторы распахнулась. Вошёл Калеб. Он был одет с прежней безупречностью, но лицо его было каменным, а глаза — холодными, как лезвия. Он кивнул нотариусу, бросил на меня короткий, оценивающий взгляд и сел напротив, отставив ногу в дорогом сапоге.

— Начнём? — сказал он без предисловий. — У меня мало времени.

Гильберт, ничуть не смущённый, протянул ему два чистых, уже переписанных каллиграфическим почерком экземпляра договора. Калеб взял свой, начал читать. Его лицо сначала выразило лёгкое презрение, потом недоумение, потом… раздражённое уважение. Он уловил разницу между моим детским ультиматумом и этим железобетонным документом.

— Пятнадцать процентов? — он фыркнул, глядя на меня. — Щедро.

— Соразмерно, — парировал нотариус, не глядя на него, поправляя чернильницу. — С учётом гарантированного минимального объёма заказов в год. Без этого пункта — дисбаланс. Параграф 44 Кодекса торговых отношений.

Калеб сжал губы. Пробежал глазами дальше.

— Выбор поставщика… остаётся за мастером, — прочёл он. Его пальцы сжали пергамент. Он явно рассчитывал на свою монополию и накрутку цен.

— Естественно, — кивнул Гильберт. — Иначе это не договор агента, а договор купли-продажи с принудительным ассортиментом. Что, замечу, требует совсем иной регистрации и уплаты дополнительных сборов. Вам оно надо?

Калеб посмотрел на нотариуса, потом на меня. В его взгляде читалась яростная внутренняя борьба. С одной стороны — желание хлопнуть дверью. С другой — понимание, что этот странный, упрямый человек с его внезапной юридической подкованностью может принести больше выгоды, чем десяток покорных ремесленников. И что расторгать с ним отношения сейчас — глупо.