Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 61 – Марина Андреева

Я попыталась улыбнуться. Мышцы щёк напряглись неестественно.

— Рада помочь. Расскажите, что вас не устраивает в нынешнем...

— Всё, — отрезал он. — Темно. Неудобно. Деньги на ремонт уже потрачены. Бессмысленно. Но надо. Для вида.

Он выдержал паузу, изучая моё лицо, ища слабину. Его взгляд скользнул по моим простым табуретам, по коробке с обрезками — высчитывал себестоимость моего быта.

— Ваш прайс, мастерица. С учётом... моих обстоятельств.

Под «обстоятельствами» явно понималась пустота кошелька, которую он возвёл в жизненное кредо. Профессиональный зуд зашевелился у меня в пальцах — интересно, что там за катастрофа. Но инстинкт кричал: «Беги!». Под столом Пыльник чихнул — на этот раз от явного отвращения. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони. Боль вернула чёткость.

Но в кошельке гулял ветер. Аренда, материалы для учеников, зарплата Тилли. Отказаться от платного заказа сейчас — роскошь, которую я не могла себе позволить. Я сделала глоток воздуха, пахнущего теперь его старой шерстью и моей пылью.

— Могу сделать эконом-вариант, — сказала я, и голос прозвучал чужим, слишком громким в тишине мастерской. — Из добротных, но недорогих материалов. Оптимизация пространства...

— Оптимизация, — повторил он, будто пробуя это слово на вкус и находя его слишком жирным. Он покрутил головой, костяшки хрустнули. — Ладно. Осмотр завтра. Но каждый гвоздь — по смете. Каждый. Гвоздь.

Он кивнул, развернулся и вышел, не хлопнув дверью, а прикрыв её с тихим, экономным щелчком. Ощущение осталось — будто кто-то вытер полы уксусом и пыль смахнул в угол, чтобы не тратить силы на полную уборку. Я глубоко вдохнула, подошла к окну, распахнула его настежь. Осенний воздух ворвался внутрь, холодный и резкий, смывая липкость. Я высунулась, втягивая его в лёгкие, пока не закружилась голова.

Пыльник вылез, сел у моих ног и уставился на дверь, сложив уши домиком, хвост нервно подрагивая.

— Знаю, командир, — вздохнула я, почесав его за ухом. — Не фонтан. Но кушать хочется. Будем считать это... социальной работой. Обогащением души. В основном — его.

Зверёк не выглядел убеждённым. Он повернулся и пошёл к своей миске, громко постучав по жести когтем, требуя ужин в качестве моральной компенсации. А я осталась сжимать подоконник, глядя, как на улице зажигаются первые фонари, и слушая, как где-то вдалеке смеются. Чувство было гадкое, мелкое, как тот самый медяк, за который сейчас предстояло торговаться. Но под ним — упрямый, знакомый толчок азарта. Сложная задача. Вызов. Головоломка из скупости и необходимости. Посмотрим, синьор Альдо, кто кого здесь оптимизирует. Кто кого перехитрит. Я плюнула в сторону его ушедшей тени — мысленно, конечно. Потому что я теперь нетитулованная дворянка. А дворянки не плюются. Они делают вид, что не заметили лужу. И тихо строят планы, как замостить её красивой, но дешёвой плиткой.

Дом синьора Альдо встретил меня запахом. Не просто старого дома — застоявшегося. Пахло пылью, сухими чернилами, бумажной трухой и чем-то ещё. Тоской, что ли? Или скукой, законсервированной за плотными шторами. Я сделала шаг через порог, и воздух словно обволок меня тяжёлым, тёплым покрывалом. Голова сразу затуманилась, в висках застучало. Я моргнула, пытаясь прочистить взгляд.

— Кабинет там, — указал он пальцем в тёмный проход, не предлагая даже снять плащ. Его палец был тонким, жёлтым, как старый пергамент.