Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 86 – Марина Андреева

Взяла ножницы. Не те, что для тонких работ. Большие, тяжёлые, с острыми, безжалостными лезвиями. Металл был холодным, знакомым. Закрыла глаза на секунду. Не нужно эскиза. Нужно чувство. Ощущение брони. Уверенности. Непоколебимости.

Лезвия вошли в ткань с тихим, удовлетворяющим шипением. Не резали. Освобождали форму из цельного полотна. Прямые, чёткие линии. Ничего лишнего. Никаких рюшей, оборок, уловок. Платье-футляр. Доспехи для битвы в зале заседаний.

Игла, нить. Шов за швом. Пальцы двигались быстро, точно, будто отматывали заученную, мышечную память. В каждый стежок вплеталось не волнение, а чёткая мысль. «Я есть. Я умею. Я создаю. Здесь и сейчас». В подкладку из мягкого, серого шёлка (остаток от подарка Бруно) вшивалось пожелание: «Лёгкость. Невесомость. Чтобы дышать».

Это не было магией для других. Это была магия для себя. Ритуал. Превращение трясущегося от страха существа в Мастера. В Анастасию Светлоручку.

Когда последний шов был закреплён, а лишние нити обрезаны, начало светать. Серый, жидкий свет пробился в окно, упал на платье, висевшее на манекене. Синий цвет ожил, заиграл глубиной. Простой крой обрёл элегантную, бескомпромиссную строгость.

Сняла свою обычную, поношенную сорочку. Надела новое платье. Ткань мягко обняла плечи, точно легла по талии, не стесняя движений. Было прохладно. Твёрдо. Надежно.

Подошла к осколку зеркала, что висел у двери. Отражение… было незнакомым. Женщина с собранными в тугой, низкий узел волосами. С бледным, но спокойным лицом. С глазами, в которых тлела не паника, а собранная, холодная решимость. И синее платье, которое было не просто одеждой. Это была кожа. Новая, более прочная. Вторая. Та, в которой сегодня предстояло идти на войну.

Пыльник вылез из домика, потянулся, подошёл. Обнюхал подол, ткнулся носом в ткань. Издал короткое, одобрительное «мрр». Его вердикт был принят.

Внизу послышались осторожные шаги. Тилли. Она тоже не спала.

Время ритуалов кончилось. Начинался день дел. Я сделала последний вдох в тишине мастерской, провела ладонью по гладкой поверхности стола — на прощание, на удачу.

Потом распрямила плечи под тканью цвета уверенности и пошла навстречу утру, которое должно было решить всё.

Я вошла в зал. Пахло пылью и холодным камнем. Воздух стоял неподвижно, тяжёлый и безжизненный. Пол под ногами был твёрдым, плиты отполированы до скользкого блеска тысячами чужих шагов. На скамьях в глубине сидели Гориус и Бруно. Гориус кивнул мне коротко, его взгляд был привычно хмурым, но в нём мелькнуло нечто вроде поддержки. Бруно судорожно улыбнулся и тут же потупился, пальцы теребя края запачканного халата.

Эрвин сидел за отдельным столиком сбоку. Его спина была идеально прямая, пальцы лежали на закрытой папке. Он не смотрел на меня, не смотрел на судей. Он смотрел в пространство перед собой, его лицо было лишено какого-либо выражения — только лёгкое напряжение в уголках сжатых губ.

Гордей за столом откашлялся. Звук был влажным, неприятным.

— Гражданка Светлоручка. Вам вменяется систематическое занятие магической деятельностью без гильдейской лицензии. Как вы оправдываетесь?

Я вдохнула. Воздух обжёг лёгкие. Сделала шаг вперёд. Синее платье мягко шуршало. Я положила на край стола свою папку, тёплую от ладони.