Книга Ловушка для полоза, страница 36 – Дина Сдобберг

Заставив себя подняться, ведьмочка огляделась по сторонам, пытаясь понять, куда она убежала и далеко ли она от библиотеки.

Сейчас, когда усталость усмирила злость на попытку вмешаться в её жизнь и решить что-то за неё, не спросив её воли, Рогнеда в мыслях признала правоту наставниц. Любая мысль о Зориславе отдавала в сердце сладко-тянущей болью. И с каждой встречей всё крепло желание оттянуть тот момент, когда придётся сказать друг другу слова прощания.

Оттого и было больно, что по тому чувству, что уже успело и родиться, и сил для жизни набраться, по живому рвать придётся.

Не хотела этого Рогнеда, всё внутри бунтовало, просило ещё хоть день... И чем больше сердце противилось, тем яснее становилось для Рогнеды, что времени на отсрочки уже нет. И так опоздала.

Ведьмочка посмотрела в сторону, где от булыжной мостовой уходил ручеёк деревянного настила в сторону заповедной рощи. И хотя мощëнная, широкая дорога вела прямо отсюда к библиотеке, где, как была уверена Рогнеда, её ждёт хранительница Ядвига и примет с любой бедой, ведьмочка всё же свернула к заповедной роще.

В весточке, что прислал с почтовой птицей Зорислав, он говорил, что сегодня снова в дозор у заповедной рощи поставлен. А потом придёт к их месту на колокольне. Но видно не судьба очередную заутреню встречать. Иначе, если сегодня не разойдутся их тропинки, то потом и неведомо, где силы взять.

— Может быть и лучше будет, просто не прийти? - разговаривала сама с собой Рогнеда. - Придёт, прождёт и сам всё поймёт?

Нет... Надо честно всё сказать. А то то ли трусостью отдаёт, то ли и вовсе, что игралась сердцем боярским, покажется. А что ему сказать... Увидит, и сам всё поймёт.

Рогнеда всхлипнула. Но продолжила путь. Вскоре и голоса мужские послышались. И голос боярина Зорислава Рогнеда узнала сразу. Вот только слова, что этим голосом произносились, от тех, что на колокольне говорились отличались так, что Рогнеда застыла в сомнениях, не ошиблась ли, Зорислава опознав?

— Что-то ты к девке своей не торопишься, - смеялся Боромор, вечный спутник Зорислава.

— Рано ещё, а к назначенному часу я уже на месте буду, - хмыкнул Зорислав. - Мне опаздывать нельзя.

— А что так? Боишься ведьма взбрыкнëт? - спросил ещё кто-то из приятелей боярина. - Так не боярыня чай. От неё лишь и навар, что юбки на сеновале задрать.

— Дурень, - ответил ему Зорислав. - Верно о тебе говорят, Емеля-Пустомеля. Языком трясëшь, а от пустой головы звон идёт. Юбки на сеновале любой из мамкиных прислужниц задрать можно.

— А чего тогда ты с Перелома за этой ведьмой бегаешь? Или полюбилась? Правда что ли? Пропал наш боярин Зорислав, есть теперь только ведьмин служка, - ржал конём Боромор.

— Да иди ты, - зло отвечал Зорислав.

— Ну уж нет, признавайся, чем же таким тебя эта ведьма рыжая зацепила-то? - продолжал приятель боярина.

— Да угомонись ты. Заладил как птица дятел, - огрызнулся Зорислав.

— А если не угомонюсь, то что? - веселился Боромор. - Прочь прогонишь, чтоб не мешался и от дум о ведьме не отвлекал? Так я не из простого люда, мы с тобой ровня.

— Придумал тоже, - зло фыркнул Зорислав. - Ровня он мне! Как же! Умишком ты скорб, чтобы мне ровней быть. Очевидного под носом не видишь!

— А у тебя значит думы великие, да? Это о чём же? Как девке-простолюдинке угодить? - смех из голоса Боромора пропал, осталась только злоба. - Где ж ты спину гнуть научился?