Книга Ловушка для полоза, страница 39 – Дина Сдобберг

— Знаете же, что ведьма дитя в беде не бросит. Скольких из нас на детский плач выманили? - хмурилась Ягнида. - Странно...

Что именно ей показалось странным, она оруженосцу не сказала. Но младенца взяла.

— Вот поганцы! Что ж ты молчишь, что мальчишка-то до срока рождён? - разозлилась ведьма на оруженосца.

— А вы... Вы разве не знаете? - осторожно спросил парень.

— Откуда бы? - удивилась ведьма. - Мне ваша инквизиция поперёк горла! Знать не хочу! С чего бы это я счёт вела кто там и когда родиться среди вас должен?

Но удивительным образом, не смотря на пережитое в застенках, ведьма в помощи ребёнку инквизитора не отказала. Более того, оруженосец Верховного часто вспоминал, что она сама словно сил набралась, взяв на руки младенца.

Ягнида взяла глубокую большую корзинку, постелила на него шаль, в которую до этого куталась, а сверху положила подушку. Привязала свой пояс к ручкам, а получившуюся лямку перекинула через крюк в стене, на котором фонарь висел. Оруженосец был оставлен с наказом сидеть рядом с этой странной люлькой и несильно покачивать её без остановки.

Сама же ведьма закрутилась по хозяйству. Натопила жарко печь, замесила тесто с травами да наговорами. Накипятила воды в огромном котле, явно для зелий ведьминых, остудила, всё время проверяя. Добавила каких-то отваров. А потом искупала ребёнка.

— Звать-то как этого кукушонка? - улыбалась она, кормя после купания мальчишку тёплым молоком. - Как молочко-то любит!

— Касианом его отец назвал, - ответил оруженосец.

— Касиан? Хорошее имя. Я бы своё дитя так назвала, если бы мальчик родился. Стойкий, сильный, защитник. Доброе имя для мальчика, - одобрила ведьма. - Коська ты у нас значит, Кощеюшка.

А вот потом, ведьма отправила оруженосца за чистой рубахой отца мальчика. Грегориан, выслушав рассказ своего слуги отдал ту, что держал от других особо и берëг, как сокровище.

— Вот те раз! Рубаха инквизитора, а с ведьминой оберëжной вышивкой. Это как же так вышло? - удивилась Ядвига.

— Дуррра! Себя не помнящая! - зло ответил ей нахохлившийся ворон.

Оруженосец только тяжело вздохнул.

Но ведьма ни на него, ни на своего ворона внимания не обратила. Обернув младенца в отцову рубаху, она уложила его на раскатанный толстый блин теста, завернула, как в пелëнку... И отправила в печь.

Оруженосец в тот момент, чуть сам не постарел на полжизни, под стать ведьме . Кинулся вынимать, но был остановлен властным окриком ведьмы.

— А ну стой, окаянный! Сказала же, недоношенным Кощеюшка ваш вышел, от того и синеет, и задыхается, и хвори всякие, что до проложенного срока свет белый увидел, - сердилась ведьма. - А печь, она в любом доме, что материнское чрево, в ней огонь живёт, от неё тепло, от неё жизнь всему дому. Всё, что в чреве дитя не получило, то в печном жаре получит. Да и я разума ещё не лишилась, печь натоплена, но не накалена. Всё ж дитя допекаю, а не гуся с яблоками!

— Да всё одно, - держался за сердце оруженосец. - Со стороны-то! Всё у вас, ведьм, не по-людски.

— Ой, ты посмотрии! - протянула подбоченившаяся ведьма. - Людь нашёлся! Уж где и искать нелюдей, так среди вас, плащами с пламенем прикрывшихся! Так что лучше бы ты молчал, пока я тебе хребтину метлой не промяла!

Ещё два месяца, раз в седьмицу, отправляла в печь Касиана ведьма. Оруженосец, что исправно приносил мальчика уже так не пугался и ведьме не мешал. Часто, когда Грегориан, тогда ставший магистром, уезжал, Касиан оставался у Ягниды на несколько дней.