Книга Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины, страница 10 – Ангелина Сантос

— Когда это началось?

— Не за один год.

— Постепенно?

— Сначала думали, что весной в землю что-то наносит. Потом вкус не исчез и летом.

Я запомнила.

— Спасибо.

Ида поднялась.

— Если хотите узнать о полях, поговорите с Марком Ивеном. Он староста нижнего поселения.

— Поговорю.

У двери она обернулась.

— Госпожа...

— Да?

— Вы правда не будете продавать долину?

Вопрос прозвучал не как любопытство, а как проверка последней надежды.

— Правда.

Ида кивнула.

— Тогда, может, моя сестра не уедет до зимы.

— Почему она собиралась?

— Ее муж нашел работу на дороге у Фальта. Здесь ему почти нечего делать.

Ида ушла.

Я еще некоторое время смотрела на закрытую дверь.

Вот что скрывалось за плохими цифрами в хозяйственных книгах. Не просто падение доходов. Семьи уезжали, потому что не могли прокормиться. Работы становилось меньше, людей — тоже. Из-за этого труднее было содержать каналы, мельницу и дороги, а затем еще больше земли выпадало из обработки.

Замкнутый круг.

После ужина я попросила Лесту принести последние хозяйственные книги.

Она удивилась, но принесла.

Я просидела над ними почти до полуночи.

Цифры были понятны. Местные меры и названия культур — нет. Пришлось составить отдельный лист с соответствиями.

Пшеница и ячмень назывались почти так же, две другие культуры были мне незнакомы. Судя по расходам на семена и уборку, одну выращивали на корм.

Доход долины снижался не резко, а постепенно. Пять лет назад падение было небольшим, четыре года назад стало заметнее, а последние два года оказались провальными.

При этом расходы на воду росли.

Я нашла платежи за расчистку каналов, закупку камня и ремонт шлюзов. Урожайность после этих работ не увеличилась.

Значит, либо ремонтировали не то, либо часть работ существовала только в отчетах, либо причина лежала глубже.

В спальню я поднялась далеко за полночь.

Мара уже спала в соседней комнате.

Я лежала в темноте и слушала дом. За окнами не было ни машин, ни далекого городского гула. Только иногда поскрипывало дерево, а снаружи перекликались птицы.

Именно ночью воспоминания о Земле вернулись особенно отчетливо.

Квартира.

Кружка на кухонном столе.

Куртка, брошенная утром на спинку стула.

Рабочая папка в машине.

Люди, которые, возможно, уже знали о моей смерти.

Если я действительно умерла.

Я повернулась на бок и закрыла глаза.

Плакать не хотелось. Наверное, организм еще не понял, что именно потерял. Или я просто слишком устала.

Утром меня разбудил стук.

За окном только начинало светать.

Мара вошла с тазом теплой воды.

— Савел уже ждет внизу.

Я села на кровати.

— Я сказала — после завтрака.

— Он ответил, что все равно уже встал.

Логично.

Через сорок минут я спустилась.

Савел стоял у двери в грубой куртке и высоких сапогах. В руках он держал длинный деревянный посох с металлическим наконечником.

— Для чего это?

— Ил проверять.

— Тогда идем.

Из столовой вышла Леста.

— Госпожа, вы не позавтракали.

— Позавтракаю позже.

— После трех часов по каналам?

Я посмотрела на Савела.

— Три часа?

— Если осматривать только ближние.

Леста поставила передо мной завернутый в ткань хлеб и кусок сыра.

— Возьмите хотя бы это.

— Спасибо.

На улице было прохладно.

Мы спустились от дома к поселению. Савел шел быстро, но подстраивался так, чтобы я не отставала.