Книга Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины, страница 7 – Ангелина Сантос

В ее подсчете явно была ошибка, но я промолчала.

За дорогу Мара рассказала немногое. Я спрашивала о том, что можно было списать на последствия болезни: о деньгах, дорогах, хозяйстве, ближайших городах. О прошлом она говорила осторожнее.

Я не давила.

Слишком подробные расспросы могли вызвать больше подозрений, чем моя потеря памяти.

Среди вещей нашлась коробка с письмами прежней Элины. Я пока не решалась ее открыть. Читать чужую жизнь в трясущейся карете, следя за выражением лица Мары, было бы слишком рискованно.

Сначала нужно было добраться до места.

После полудня пейзаж изменился. Поля стали беднее, сады исчезли, деревни попадались все реже. На склонах росла низкая жесткая трава. Земля то темнела почти до черноты, то покрывалась серыми пятнами.

Я попросила кучера остановиться.

Мара удивленно посмотрела на меня.

— Здесь?

— Ненадолго.

Стоило мне выйти из кареты, как ветер пробрался под ворот плаща.

Воздух был сухим и прохладным. На западе тянулись невысокие темные горы с округлыми вершинами. Дыма не было, признаков действующего вулкана тоже.

Я присела у дороги и взяла горсть земли.

Верхний слой оказался сухим и рыхлым. Между пальцами остались темные частицы — обычная почва для старой вулканической местности.

— Госпожа?

Мара стояла у кареты и явно не понимала, зачем хозяйка ползает по обочине.

— Мы уже на землях долины?

Кучер обернулся с козел.

— До границы около часа. Это владения Кертов.

Я растерла землю и стряхнула ее с пальцев.

Значит, выводы делать рано.

Через час дорога прошла между двумя невысокими каменными столбами. На левом еще угадывалась ветвь — почти такая же, как на моей печати. Надпись на правом стерлась.

За столбами начиналась Пепельная долина.

Первым делом я заметила тишину.

До этого вокруг постоянно звучали человеческие голоса: в лесу стучали топоры, по дороге скрипели телеги, лаяли собаки, с полей доносились окрики. Здесь же дорога проходила мимо участков, где почти никто не работал.

Кое-где стояли пустые дома. Не разрушенные — просто с закрытыми ставнями, заросшими дворами и покосившимися изгородями.

На одном поле женщина с двумя подростками собирала что-то в корзины. На соседнем мужчина вел лошадь вдоль неглубокой борозды. Дальше земля пустовала.

Я смотрела под колеса.

Серые пятна сначала попадались редко, потом стали появляться все чаще.

Через несколько минут я снова попросила остановиться.

На этот раз Мара промолчала.

Я спустилась к ближайшему полю. У межи земля выглядела почти нормально: темная, суховатая после нескольких солнечных дней. Но ниже по склону, метрах в двадцати, поверхность светлела.

Я присела.

Белесая корка ломалась под пальцами.

Соль.

Не чистая, конечно, но сомнений не оставалось.

Я коснулась языком кончика пальца и тут же сплюнула.

Мара ахнула.

— Госпожа!

— Все в порядке.

— Вы попробовали землю.

— Нужно было понять, что это.

— И что?

Я посмотрела на белую корку.

— Ничего хорошего.

Она явно ждала объяснений, но я уже поднялась. По краю углубления росла редкая трава, а в центре почти ничего не было. Проблема возникла не вчера.

— Это из-за проклятия? — тихо спросила Мара.

— Нет.

Ответ вырвался слишком быстро.

Она нахмурилась.

— Откуда вы знаете?

Хороший вопрос.

— Пока не знаю, что именно произошло. Но для соли проклятие не требуется.