Книга Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины, страница 100 – Ангелина Сантос

Рейнар подошел как раз в тот момент, когда Савел проверял нижнюю опору.

— Я не опоздал?

— На ужин — нет.

— Я про мельницу.

— Тоже.

Он снял перчатки.

— Что делать?

Я показала на Савела.

— Спрашивайте у него.

Рейнар послушно повернулся.

— Что делать?

Савел даже просиял.

— Ничего.

— Очень полезно.

— Стойте и не мешайте.

Я рассмеялась.

Рейнар посмотрел на меня.

— Это ты его испортила.

— Он таким был.

Савел открыл подачу.

Сначала вода пошла тонким потоком.

Потом сильнее.

Колесо не двигалось.

Я почувствовала неприятное напряжение.

Савел спокойно увеличил поток.

Дерево скрипнуло.

Колесо дернулось.

Остановилось.

— Савел.

— Ждите.

Еще один поворот шлюза.

Колесо медленно сдвинулось.

Один оборот.

Второй.

Третий.

Потом движение стало ровнее.

Внутри мельницы что-то застучало.

Плотник крикнул:

— Идет!

Люди вокруг заговорили одновременно.

Кто-то захлопал.

Я стояла и смотрела на вращающееся колесо.

В первый день оно было неподвижным.

Тогда я даже не знала, можно ли вообще спасти эту долину.

Теперь мельница снова работала.

Не новая.

Не идеальная.

Но работала.

— Теперь можно радоваться? — спросил Савел.

Я посмотрела на него.

— Немного.

— Она неисправима.

Рейнар встал рядом.

— Для нее это действительно много.

Я толкнула его локтем.

Он улыбнулся.

Первый мешок зерна пропустили через мельницу в тот же вечер.

Мука получилась грубее, чем хотела Ида.

Она заявила, что завтра будет лично объяснять мельнику, как нужно настраивать камни.

Мельник ответил, что пекари всегда считают себя умнее мельников.

Я ушла до начала настоящей войны.

Рейнар догнал меня на дороге.

— Ты счастлива.

Я посмотрела на него.

— Из-за мельницы?

— Вообще.

Вопрос оказался сложнее, чем выглядел.

Я посмотрела вниз, на поселение.

Из трубы сушильни шел дым.

К купальне шли люди.

На дороге возле мельницы стояли телеги.

В западном канале шла вода.

На северном склоне еще лежали голые серые участки.

Часть земли по-прежнему нельзя было использовать.

Дом все еще протекал в западной галерее во время сильного дождя, хотя Леста наконец добилась нормальной временной кровли.

Ничего не стало идеальным.

Но впервые я могла представить следующий год.

Не только следующий день.

— Да, — сказала я. — Наверное.

Рейнар кивнул.

Не стал спрашивать, входит ли он в число причин.

И именно поэтому я добавила сама:

— И вы тоже.

Он остановился.

— Что?

— Не заставляйте меня повторять.

— Я хочу убедиться, что правильно услышал.

— Вы входите в список причин.

— Высоко?

Я посмотрела на него.

— После воды.

— Жестоко.

— После мельницы.

— Еще хуже.

— Где-то рядом с сушеными яблоками.

Рейнар рассмеялся.

Я взяла его под руку.

Не потому, что дорога была плохой.

Просто захотела.

Ужин закончился поздно.

Савел снова остался.

Марк принес список весенних работников.

Ида принесла хлеб из первой муки новой мельницы и заставила всех пробовать.

Только ближе к десяти дом затих.

Я вышла на террасу.

Рейнар появился следом.

Теперь это место слишком многое помнило.

Первый поцелуй после суда.

Разговор после дела Германа.

Несколько наших поздних вечеров зимой.

Я оперлась на каменную ограду.

— Вы привезли расчеты по железу.

— Привез.

— И не показали.

— Завтра.

Я повернула голову.

— Вы заболели?

— Нет.

— Тогда почему не хотите обсуждать железо сейчас?

— Потому что у меня есть другое дело.