Книга Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины, страница 97 – Ангелина Сантос

На четвертый день он поднял меня еще до завтрака.

— Идемте.

Я посмотрела на окно.

За стеклом только начинало светать.

— Что случилось?

— Пока ничего.

— Тогда почему я уже боюсь?

— Потому что вы умная.

Через двадцать минут мы спускались к западному отводу.

За зиму его закончили почти полностью.

Не весь старый дренаж долины — до этого оставались месяцы, возможно, годы.

Но основная линия от северных участков до западного ручья снова работала.

Весенняя вода шла по ней быстро.

Мутная.

Холодная.

Савел стоял у каменной стенки и смотрел на уровень.

— Держит.

— Я вижу.

— Если к полудню не поднимется выше этой отметки, можно считать, что первый большой участок мы восстановили.

Я присела у края.

Вода не разливалась по полю.

Не уходила в низину.

Не стояла среди прошлогодней сухой травы.

Она двигалась туда, куда мы ее направили.

— А горячий отвод?

— Тоже держит.

Я поднялась.

— Проверим.

Савел тяжело вздохнул.

— Я знал.

— Что?

— Что одного канала вам будет мало.

Мы пошли на север.

После осеннего обвала склон выглядел иначе.

Часть старой выработки так и осталась под камнем.

Расчищать ее полностью не стали.

Делан Рот настоял, что безопаснее укрепить только участок, необходимый для отвода воды, а остальные незаконные ходы закрыть после завершения расследования.

Я не спорила.

Пирен никуда не исчезал.

Но добывать его сейчас означало бы снова рисковать водой ради денег.

Слишком знакомая ошибка.

Всю зиму люди Савела строили отдельный канал для горячего потока.

Не глубокий.

Не широкий.

Но изолированный от холодной воды и полей.

Каменное русло шло от укрепленного северного сборника вниз, миновало питьевые колодцы и разделялось на две ветви.

Большая уходила к западному ручью.

Меньшая — к сушильне и новой купальне возле поселения.

Именно купальню Леста сначала объявила самой бессмысленной моей идеей.

Потом первой потребовала отдельные часы для женщин.

Я напоминала ей об этом каждую неделю.

— Не начинайте, — сказала она в третий раз.

— Я еще ничего не сказала.

— Вы так смотрите.

Сегодня возле купальни уже стояли две женщины с корзинами белья.

Небольшое каменное здание раньше служило хозяйственной баней, но много лет не использовалось.

Мы восстановили стены, отвели туда часть теплой воды, сделали отдельный слив и простой бассейн, в котором вода не застаивалась.

Никакой роскоши.

Зато людям больше не приходилось греть каждое ведро дровами.

За пользование брали небольшую плату.

Для семей, которые работали на общих каналах, часть дней оставалась бесплатной.

Доход был небольшим.

Но стабильным.

Как и у сушильни.

Я коснулась воды в наружном желобе.

Теплая.

— Она не стала горячее?

Савел тоже проверил воду рукой.

— Нет.

— Уверены?

— Госпожа.

— Хорошо.

Он указал на нижнюю ветку.

— Идет ровно.

— А холодный колодец?

— Проверяли вчера.

— Я сама не проверяла.

— Разумеется.

Мы спустились к старому саду.

Холодный колодец оставался холодным.

Минеральный вкус почти не ощущался.

А северный, который раньше был теплым и неприятным, тоже изменился.

Не чудесным образом.

Он все еще оставался теплее нижнего.

Но вода стала заметно чище на вкус.

И самое важное — за последние два месяца ее состояние не ухудшалось.

Я записывала наблюдения каждую неделю.

Сравнивала воду в одинаковых сосудах.

Следила за осадком.