Книга Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины, страница 14 – Ангелина Сантос

— Насколько редко?

— Последний раз три года назад. До этого — еще через два.

— И надолго?

— На несколько дней.

Теперь многое становилось понятнее.

— Значит, долиной фактически управлял Герман.

— Через господина Доста.

— Варен давно здесь?

— Пятый год.

— Кто был до него?

— Мастер Кавер. Он умер.

— А Савел?

— Местный. Его отец тоже занимался каналами.

Я отломила хлеб.

— Мне нужны старые карты долины. Чем старше, тем лучше. И отчеты управляющих хотя бы за десять лет.

— Это придется разбирать целый склад.

— Тогда начнем с карт.

Леста кивнула.

После обеда я отправилась в архив.

Комната находилась в дальней части первого этажа. Небольшое окно выходило во двор, полки занимали три стены. На них теснились книги, свитки, коробки с письмами и перевязанные бечевкой документы.

Пыли было немного.

Кто-то все-таки поддерживал здесь порядок.

Леста принесла две папки и свернутый лист.

— Это самая новая карта.

Я разложила ее на столе.

Карта выглядела внушительно, но для моей задачи почти не годилась. На ней были обозначены границы владения, дороги, поселения, лес и крупные каналы. Колодцев — всего несколько. Мелких отводов не было вовсе.

— Есть подробные?

— Старые хозяйственные.

— Несите.

Через несколько минут на столе лежали еще три листа.

Один был составлен почти двадцать лет назад.

Он оказался гораздо полезнее.

Я прижала углы книгами.

На карте были отмечены поля, старый сад, мельница, источники, водосборные канавы и сеть западных отводов. На современной карте от нее почти ничего не осталось.

— Почему их перестали отмечать?

Леста пожала плечами.

— Наверное, потому что половина уже не работает.

— Или перестала работать после того, как ее перестали обслуживать.

Я нашла северный склон.

Теплый колодец был обозначен маленьким кружком. Холодный, за садом, — тоже. Рядом с первым стояла пометка.

— Что здесь написано?

Леста наклонилась к карте.

— «Теплая вода. Для мытья и скота».

— Уже тогда?

— Похоже.

Значит, сам по себе теплый колодец не был новой проблемой.

Я провела пальцем по карте. От северного склона отходил отдельный канал. Он не вливался сразу в основную оросительную систему, а уходил западнее.

— Он сохранился?

— Не знаю.

— Савел знает.

Дальше нашлись колодцы, которых сегодня мы не видели.

— Они работают?

— Два засыпаны. Один давно пуст.

— Когда пересох?

— Не помню.

Я взяла чистый лист и стала записывать вопросы.

Леста наблюдала за мной.

— Вы правда разбираетесь в земле?

Рука остановилась.

Я не могла сказать: да, в другой жизни это было моей работой.

— Немного.

— Раньше вы этим не интересовались.

В ее голосе не было упрека, только констатация.

— После болезни многое изменилось.

Это объяснение подходило почти ко всему.

Леста спорить не стала.

Я снова склонилась над картой.

— Где поля хуже всего?

Она указала три участка: два к северу от поселения и один на западе.

— А где лучше?

Леста показала на земли у нижнего ручья и восточного склона.

Я перенесла отметки на свой лист.

Если бы дело было только в истощении, разница зависела бы от возраста полей, урожая и удобрений. Но здесь повреждения явно повторяли рельеф и направление воды.

В три часа за мной пришел Савел.

Я развернула перед ним старую карту.

— Этот отвод еще существует?

Он наклонился над листом.

— Северный?