Книга Тёмная Жажда, страница 13 – Юлия Нежная

Я снова это ощущала. Эту звенящую, гнетущую тишину, такую же, как тогда в машине. Не знаю, чутьё ли это, или поезд под названием «сумасшествие» нёсся в моей голове на всех парах к финальной станции, но меня не покидало чувство грядущей беды.

Каждый шаг разлетался по коридору глухим эхом, заставляя тревогу разрастаться. В гостиной было распахнуто окно. Тяжёлые занавески хлопали на сквозняке, впуская вечерний холод. Я вздрогнула, подошла и рывком захлопнула створку. Ткань замерла, и тишина стала ещё плотнее, ещё весомее.

Взгляд сам скользнул к каминной полке.

Фотографии. Я, семилетняя, с кроликом в руках — улыбаюсь так, будто знаю, что это счастье не кончится. Близнецы в смешных комбинезонах. Мама. Рядом а отец. Счастливые, молодые, совсем не те, какими я запомнила их в последний раз.

Возле другой снимок. Папа стоял там, совсем юный, с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой. Приобнимая его за плечи, по левую сторону стоял парень с волосами цвета ночи и глазами, в которых не было ни тепла, ни пощады. Их позы, их взгляды кричали о чём-то неразрывном, древнем. Но я никогда не слышала о нём. Никогда не видела этого лица. Это чужое лицо среди родных — от него становилось неуютно.

Где-то в глубине коридора скрипнула половица. Я отчётливо поняла: нить судьбы натянута до предела, и сейчас она лопнет. Это станет началом конца — или концом начала.

Внезапно краски стали резче, звуки острее, и в нос ударил целый шквал запахов.

Я буквально задохнулась от обилия ощущений. Схватилась за полку, чтобы эта волна не сбила меня с ног. Я чувствовала откуда-то запах вишнёвого пирога и первой пожухлой осенней листвы. Видела в сумерках острее, чем при свете дня. Слышала, как пищит летучая мышь на дереве за окном, и даже не могла объяснить, откуда мне известно, где именно она перебирает своими крошечными лапками с коготками.

И среди всего этого хаоса два голоса.

— Пора? — Это была Виктория.

— Думаешь, она сможет ходить в академию, ничего не зная? Это же Грейнвуд! — голос Эрика звучал жёстко, без тени сомнения. — Ты бы видела, в каком состоянии я её забрал. От неё шли волны, Виктория… Настоящие. Похоже, она уже пробуждается.

— Брат так хотел защитить девочку, — прошептала тётя. — Всё это уединение, все эти прятки от Совета семнадцать лет... Жить в лесу — кто бы мог подумать, что он откажется от места альфы, променяв его на это? — в голосе послышалась горечь. — Всё было только ради Джулии. А теперь я даже не знаю, как сказать ей правду.

— Зверь уже рвётся наружу. Ей не сдержать его.

Слова врезались под рёбра, оставляя после себя пустоту. Зверь. Глупо было делать вид, что я не понимала, о чём речь. Это как если ты давно знаешь таблицу умножения, но всё ещё прикидываешься, что дважды два — пять.

Вся моя жизнь, выстроенная с такой родительской любовью, оказалась ложью. И я давно это подозревала.

Не знаю, сколько я простояла так, прижавшись к стене, глядя в одну точку. А потом просто развернулась и выскользнула в сад.

Ночной воздух обжёг кожу, но внутри было холоднее. Сентябрьская трава ещё хранила дневное тепло, но оно не проникало внутрь. Тело дрожало, и я не могла понять от чего.

Телефон мигнул. Сообщение от Элис: «Джули, ты как? Боюсь, Кристина явится по твою душу».

Я уставилась на экран. И вдруг поняла, что не могу оставаться здесь. Ни секунды. Слишком много вопросов.