Книга Тёмная Жажда, страница 96 – Юлия Нежная

«Объект демонстрирует признаки эмоциональной привязанности к объекту Андерсон, Джулия (см. дело № 7-А/Л). Наблюдается устойчивая фиксация. Субъект теряет концентрацию при её присутствии, демонстрирует повышенную агрессию в отношении других особей мужского пола, контактирующих с Андерсон.

Рекомендовано: усилить наблюдение. Рассмотреть возможность временной изоляции объекта Андерсон для предотвращения дальнейшего влияния на Пейкермана-младшего».

Отчёт № 58. Дата: 17.10.

«В случае дальнейших проблем с объектом Пейкерман, Джейсон — включая, но не ограничиваясь: открытое неповиновение Совету, отказ от исполнения прямых приказов куратора, попытки контакта с враждебными элементами (Найт, Луциан; Андерсон, Джулия) — объект подлежит немедленной ликвидации.

Приоритет клана превышает ценность отдельной особи.

Подпись: Джереми Пейкерман. Печать Совета Семерых».

Я смотрел на эти строки и не верил своим глазам.

Ликвидация. Они собирались меня убить, если я не оправдаю ожиданий. Если стану «проблемой». Отец знал. Отец одобрил. Я был для него не сыном — проектом. Инструментом. Который можно выбросить, если сломается.

Или если посмеет полюбить ту, кого нельзя.

Я скопировал всё. Каждый грёбаный документ. Каждую подпись. Каждую дату. Потратил почти час. Руки тряслись. Пальцы не слушались. Спрятал копии во внутренний карман. Ближе к сердцу. Чтобы чувствовать. Чтобы помнить.

Потом поставил картину на место. Запер сейф. Проверил три раза. Вышел.

Коридор тянулся бесконечно. Шаги гулко отдавались от мраморных стен. Я остановился перед портретом отца. Смотрел ему в глаза. Холодные. Надменные. Мёртвые.

— Ты проиграешь, — сказал я вслух. Голос не дрогнул.

Портрет не ответил. Он ещё не знает. Думает, что всё под контролем. Что я снова согнусь. Прогнусь.

Не дождётся.

Джейсона

Ночь. Тьма. Холод. Запах дождя и прелой листвы.

Я вдохнул — первый раз за много часов. Лёгкие обожгло.

В кармане — бумаги. Весят больше, чем вся моя жизнь.

Я не поехал домой. Не мог. Там — потолок, бутылка и её лицо. Нет, на хер.

Машина сама привезла к её особняку. Тело знало дорогу.

Сорок минут. Лес — чёрная стена. Дождь. Дворники скрипят по нервам.

Ворота. Свет на втором этаже. Её комната. Она не спит.

Дверь открыл Роберт, старый хрыч. Сонный, но с достоинством.

— Мистер Пейкерман, не лучшее время...

— Мне её видеть.

Из-за двери — Виктория. Шаль, ледяные глаза, внутри — тепло. Я знаю. Я видел, как она смотрит на Джули.

— Её нет. Она уехала.

Я сжал кулаки. Внутри взорвался свинец.

— Куда?

Виктория блеснула глазами в полумраке.

— «Энчант».

Я развернулся. Ни слова. На хер слова.

Слишком много энергии кипело внутри. Слишком много ярости требовало выхода. Она жгла изнутри, выжигала лёгкие, сворачивала кишки в узел. Машина взревела. Понеслась к Старому городу. Стрелка спидометра зашкаливает. Двигатель воет на пределе, захлёбывается, но я жму ещё сильнее. Газ в пол. На хер скорость. На хер правила. На хер всё, кроме одного: успеть.

Влетаю на парковку. Тормозу в последний момент. Шины визжат, дым идёт, запах горелой резины — и хуй с ним. Выхожу, даже не заглушив двигатель. Пусть стоит. Пусть сгорит. Плевать.

Внутри — пипец. Народу — как говна в выгребной яме. Грёбаный аншлаг. Музыка долбит так, что кости трясутся. Басы в груди, в голове, в каждой клетке. Дым. Пот. Алкоголь. Всё смешалось в одну вонючую кашу.