Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 88 – Николетта Фэй

— Влево закрываем крепость, вправо открываем ров. Только сначала надо опустить верхнюю заслонку, иначе давление ударит по старой трубе.

— Покажи верхнюю. — Я поднимаю фонарь к своду, отыскивая рычаг среди мокрых выступов.

Старик указывает короткий рычаг под сводом. До него не дотянуться с пола; возле стены лежит гнилой ящик. Ящик ломается под рукой, поэтому мы подкатываем плоский камень. Я встаю на него, Освин держит фонарь и предупреждает, что рычаг пойдёт резко.

Он не идёт совсем. Я обматываю ладони краем фартука, наваливаюсь сильнее. Металл скрипит, сверху сыплется ржавчина. Освин подставляет лом под основание, и мы двигаем рычаг на первую отметку.

В каменной чаше смола перестаёт прибывать.

— Теперь колесо вправо, — Освин хватается за нижнюю спицу. — До красной насечки, не дальше. Если сорвём резьбу, задвижка упадёт в трубу.

Красной насечки я не вижу, пока не стираю с обода грязь. Она находится почти у пола. Нам нужен неполный оборот.

Мы тянем вместе. Колесо отвечает коротким дрожанием и остаётся на месте. Освин переставляет лом между спицами. Я давлю на конец всем весом, он направляет ступицу, чтобы её не перекосило.

Первая спица проходит вниз. За стеной что-то тяжело сдвигается. Вторая идёт легче, и на красной отметке Освин велит остановиться.

Смола в чаше колеблется, затем поворачивает от внутренней борозды к отверстию в стене. Чёрная поверхность опускается. Из глубины доносится глухое журчание — поток уходит по каменной трубе наружу.

Мы не сразу верим, что старый отвод выдержал. Освин держит колесо, а я слежу за трещиной на светлой плите. Сначала по ней выступает вода, затем капли перестают расти. Каменная труба гудит ровно. Я просовываю во внутреннюю борозду деревянную щепку: смола обходит её и уходит к стене, не возвращаясь во двор.

Я открываю маленькую смотровую заслонку. Через неё виден сухой ров за крепостью. По его дну появляется густая тёмная лента и тянется к голому каменному откосу. Люди Дейра заранее отошли выше. Смола не горит, рядом нет ни травы, ни дерева.

— Один, — Освин вытирает лоб рукавом и оставляет на нём чёрную полосу. — Два осталось.

Успех не даёт нам передышки. Во втором канале уже слышен плеск. Я закрываю смотровую заслонку и иду за стариком к следующему колесу.

Здесь свод ниже, приходится пригнуться. Железо покрыто рыхлой рыжей коркой. Освин ударяет по ступице рукоятью лома, и ржавчина осыпается в смолу.

— Это колесо меняли при деде Кайрена, — говорит он. — Потом затопило нижний ряд. С тех пор не трогали.

— Хорошее время проверить, сохранилась ли работа мастера. — Я кладу лом на две спицы.

— Мастер умер лет семьдесят назад. Жаловаться некому, — Освин отвечает, устраиваясь с другой стороны.

Верхний рычаг второй заслонки опускается с третьей попытки. Колесо не двигается. Мы вставляем лом сначала между верхними спицами, потом между нижними. Железо гнётся, ступица остаётся неподвижной.

Освин снимает с пояса маленькую маслёнку. Масло исчезает в щели, смешиваясь с ржавой грязью. Мы ждём ровно столько, сколько нужно, чтобы перевести дыхание, и снова наваливаемся.

Ничего.

Старик сердится на механизм так, словно тот нарушил личное обещание. Встаёт ногой на спицу, хватается за лом обеими руками. Больное колено подводит: Освин резко оседает. Я успеваю подхватить его под плечо и усаживаю на сухой выступ.