Книга Сосланная жена дракона. Хозяйка Серой крепости, страница 87 – Николетта Фэй

Освин берёт фонарь и лом. Я надеваю мокрый фартук поверх платья, затягиваю волосы тканью и проверяю, не скользят ли подошвы. Кайрен приподнимается на тюфяке.

— Куда ты собралась? — Кайрен упирается локтем в свёрнутое одеяло.

— К задвижкам. Освин один их не повернёт.

Кайрен уже переносит вес на здоровую руку, но Аделина нажимает ладонью ему на плечо.

— Сейчас вы не встанете. Шов разойдётся прежде, чем дойдёте до двери.

— Лиана не должна идти в смоляной подвал вдвоём со стариком, — возражает Кайрен, обращаясь уже к лекарке.

Я затягиваю последний узел фартука.

— Ты спросил, чего я хочу. Я хочу открыть отводы до того, как огонь дойдёт до детей. А ты остаёшься с лекаркой, пока можешь только падать ей под ноги.

Кайрен смотрит на Аделину, ожидая, что та смягчит приговор. Лекарка поправляет повязку и сообщает, что генералы весят больше обычных пациентов, поэтому падать им особенно неразумно.

Третий удар снизу заканчивается долгим железным скрежетом.

Освин наклоняется к узкой смотровой щели в полу. В глубине подвала появляется чёрный блеск. Смола поднимается по каменному желобу, медленно закрывая одну светлую царапину за другой.

— Первый уже заполняется, — говорит старик.

Чёрная полоса под смотровой щелью поднимается ещё на палец. Освин захлопывает крышку, чтобы запах не шёл в прачечную, и торопит меня к западной лестнице.

Нижний подвал начинается за дверью, которую я прежде принимала за кладовую угля. Ключ поворачивается со второго раза. За порогом нет ни ламп, ни ровного пола, ни удобных площадок вокруг механизмов. Ступени вырублены прямо в мокром камне. Вода сочится по стене и собирается в борозде под ногами.

Освин спускается первым, держа фонарь ниже колена. Я иду боком, цепляясь за железные скобы. Мокрый фартук тяжелеет, подол уже вымазался в саже, а от хвойного запаха смолы першит в горле.

Перед последним поворотом я кричу Корну, чтобы дверь оставили открытой и каждые несколько минут отвечали сверху. Огонь в подвал не добрался, но тяжёлый запах забивает дыхание раньше дыма. Корн обещает поставить у лестницы человека с верёвкой. Я отказываюсь обвязываться: конец зацепится за колесо. Вместо этого оставляю на каждой площадке по мокрой тряпке. Если придётся выбираться без фонаря, они покажут дорогу на ощупь.

— Не наступайте на светлые плиты, — предупреждает старик. — Под ними трубы к рву. Одна треснула ещё при старом смотрителе.

— Какая? — Я зависаю над светлой плитой, не решаясь закончить шаг.

— Если бы помнил, сказал бы до того, как вы поставили ногу.

Я переступаю через ближайшую плиту. Освин бурчит, что хозяйки прежде сюда не спускались, но выбирает для меня более сухую дорогу, проверяя каждый камень концом лома.

Подвал тянется вдоль западной стены низким сводом. Три железных колеса выступают из кладки на разной высоте. От каждого вниз уходит толстая ось. Под ними сходятся каналы: узкий внутренний несёт смолу из кладовой, второй поворачивает к крепости, третий скрывается в стене и должен вывести поток в сухой ров.

У первого колеса блестит свежая смола. Она уже заполнила каменную чашу и медленно ползёт к борозде, ведущей во внутренний двор.

— С какой стороны открывается отвод?

Освин подносит фонарь к насечке на ступице. Две стрелки почти стёрлись.