Книга Карлов, страница 134 – Степан Мазур

— Не успели убрать с лета, — подсказал академик. — Значит, не планировали уезжать.

Невельской вытащил ноги из валенок, привязанных к лыжам и теперь вновь щеголял по снегу в вязанных носках поверх термоносков.

От собачьей будки осталась одна крыша. Все остальное занесло снегом.

Игорь Данилович приметил цепь у будки, раскопал труп собаки и вздохнул:

— Жалко животинку. Люди предали братьев наших меньших, когда начали массово отказываться от собак и кошек ввиду введения налогового бремени на содержание домашних животных. Им только и оставалось, что выживать по деревням. Да рок застал их и здесь.

Я смолчал. Он закопал обратно и добавил:

— Даже не знаю, что убило пса раньше: голод или холод?

— Похоже, хозяев давно нет, — приметил я, не замечая не только протоптанных троп, но даже следов на снегу.

Это подталкивало к простым выводам: родни, друзей и близких здесь не было. По крайней мере, в последние дни.

Покричали. Нет ответа.

На всей улице ни звука. Как же страшно слушать один ветер. Нет жизни. Передохло всё брошенное хозяйство. Людей не выкашивали враги. Их перебила сама глобализация!

Академик толкнул входную дверь дома. Вошли легко: ни замка, ни задвижки, ни щеколды. В прихожей лежало тело старухи. Я ожидал смрада гниющего тела… но нет. Лишь затхлый запах давно не проветриваемого помещения и лекарств.

Оно и понятно — помещение не топили. Холод не давал разлагаться телу, заморозив все процессы как в морозильнике.

Мы вынесли закоченевшее тело на улицу. Определили в летнюю кухню, положив на скамейку у входа. Бросать в снег хозяйку было не приемлемо. Похоронить, в силу промерзшей земли, невозможно. Решили устроить прощальный костер, когда будем уходить.

Так будет правильно.

Я первым вернулся в дом и осмотрел вещи: кровать, диван с обилием огромных подушек, телевизор с приставкой, стеллаж с книгами, шкаф с вещами. Все вещи на месте. Не видел следов мародерства.

Похоже, молодёжь уехала с первыми холодами в города, рассчитывая там укрыться от «капризов природы». Ценное забрали, остальное бросили.

Невельской вернулся в дом с бутылкой самогона подмышкой.

— Как насчёт в баньке попариться? И посидеть на вечер грядущий? Нашёл на кухне под столом.

— С удовольствием!

— Тогда я растоплю печку в доме, а вы займитесь дровами для бани.

— Но я никогда не занимался этим ранее…

— Ничего сложного, — скривился академик. — Просто заложите печку дровами и разведите огонь.

— Справлюсь.

Я вновь вышел на улицу. И застыл. Большое рыжее пятно копошилось возле волокуши академика. Услышав мой возглас, оно победно рвануло к забору с большим, промороженным карасем в зубах.

Невельской рванул дверь, выбегая на крик на улицу с автоматом. Рассмеялся, успев заметить хвост вора.

— Похоже, не вся живность передохла. Коты живы! — ухмыльнулся академик. — Значит, и кошек уберегут. Но волокуши лучше занести домой. Не то скоро сами начнём жрать четырёхлапых.

Я кивнул. Котиков есть — последняя степень отчаянья.

Мы занесли всё домой, после чего прошли к поленнице. Академик принялся нагружать мои руки дровами, чтобы таскал в баню. Себе он взял охапку поменьше и пошёл топить печь в доме.

Внеся дрова в помещение предбанника, и рассыпав у печки, я зашёл в парилку проверить — можно ли здесь мыться? В парной стояли пластиковые бочки. Но совершенно пустые. Мыться было нечем.