Книга Карлов, страница 135 – Степан Мазур

Взяв тазик, я принялся набивать его снегом на улице и ссыпать в бак, который подогревала затапливаемая печь. Потребовалось пять ходок, чтобы наполнить бак для горячей воды. Сколько потребуется, чтобы наполнить столитровую бочку, чтобы была и холодная? Двадцать? Тридцать?

Грея руки, открыл печку. В ней лежал снег. Намело даже через узкую загнутую трубу. Давно не топили.

Выгреб лишнее руками, заложил дно бумагой, на которую пошли листы из покетбука. Глянул на обложку — Барья Бобцова.

Господи!

Присмотрелся к залежам у печки. Тусклый свет в предбаннике давало простое двойное окно, давно не мытое, в разводах. Стопка разноцветных книг валялась в углу непочатой. Судя по нечитанным, выглядевшим как новыми экземплярам, этому «лёгкому чтиву» был приговор топить печку или истлеть.

Что означало, что хозяйке книги достались задарма или она притащила их со свалки, куда ближайшая почта, магазин или люди и сбросили этот товар, не в силах реализовать даже в деревне.

Я попытался вспомнить, видел ли когда-то подобные книги на свободные раздачи в торренте? И не смог припомнить ни одного. Как не было там никогда и популярных российских сериалов, что, как правило, шли в прайм-тайме для большинства аудиторий. Но почему-то откровенно презирались этой аудиторией в случае личного просмотра.

Это и определяло их «истинную ценность».

Как же содержимое этих покетбуков и им подобных творений могло быть когда-то популярным? Только по заказу. Не неся ни идей, ни эмоций, ни исполнения, книги обо всём и ничём напрасно нагружали целлюлозно-бумажные фабрики и отупляли народ.

Неудивительно, что нас «обнулили». Ноя могла спокойно считать био-мусором тех, кто читает подобный литературный мусор. Таких книг даже ИИ мог настрочить тысячи за несколько секунд. Хоть люди и говорили, что нейросеть творить не способна.

Понижая потенциал литературы, подобные Бобцовой литераторы подписывали приговор человечеству. Каждый «проводник деградации» внёс свою лепту: сценаристы безликих сериалов, авторы заказных передач «с целенаправленной истиной», режиссёры неправдоподобных фильмов с искаженными фактами и клипмейкеры ужасающих роликов и клипов. Ровно так же, как авторы извращенных книг и искажённых статей в журналах или поэты наркоманских стихов и текстовики принижающих человечность песен.

Хуже этого были лишь политические стишки и спортивные кричалки, массово обеспечивающие нам дорогу в Каменный век.

Каждый креативщик считал, что выдает популярный, а потому массовый продукт.

Каждый сочинитель считал, что имеет право на самореализацию.

Каждый недо-творец выдавал товар, по которому нас в целом и оценила Ноя.

Мы не создали вовремя цензуру, допустив до рынка потребления ВСЁ. А рынок оказался глуп и пристрастен. Он не остался в долгу и обрушил мораль, логику, исказил все истины, заодно прописав эпитафию человечеству.

Настрогав ножом щепок с полена, я с первой спички растопил печку и вновь принялся таскать снег. За этим занятием меня застал Невельской. В старых стоптанных хозяйских китайских тапочках он подошёл к чугунной ванне и разгреб дно. Оно оказалось чистое. Заткнул дырку металлической крышкой и посмотрел на датчик Гейгера на плече.

— Оставьте, Карлов. Ветер меняется на восточный. Радиометр успокаивается. Так что в бане мы будем только париться.