Книга Карлов, страница 146 – Степан Мазур

Человек слаб и уязвим в моменты своей боли.

Голос академика осип к ночи. Набрав вдоволь хвороста по округе, я мог лишь постоянно подогревать ему питье, и молиться, чтобы камень промыло и пронесло по мочеточнику.

Устраивать кремацию посреди леса на половине пути не хотелось. Тут же лягу рядом, так как понятия не имею, как добраться до Владивостока. И где искать этот подземный город с его секретами?

Сложно найти тайную структуру, когда она не хочет, чтобы её находили. А если «Купол» не смогла обнаружить даже Ноя со всеми её техно-возможностями, то как мне удастся одному?

«Живи, подонок! Живи!»

— Я слеп без УЗИ, — признался мне бледный, измученный академик к середине ночи после очередного приступа. — Или хотя бы рентгена. Я не знаю размеров камня. Не знаю его структуры. Если он больше, чем позволяет проток, то без дробления я не жилец, Карлов.

— Я не знаю, чем вам помочь, Игорь Данилович.

— Просто… будь рядом.

— Хорошо.

Никто не хочет умирать в одиночестве. Страх, который он проецировал на толпу, теперь обуздал его самого.

Гениальный ум отступил под натиском обстоятельств, и он больше не был первым среди лучших. Он стал лишь одним из людей. Одним из многих.

Невельской вылез из нарт лишь однажды, помочился с кровью на снег, и я понял, что спать в эту ночь не придётся.

Всё же организм чистил кровь от токсинов. Это означало, что вторая почка работает исправно. Бледная, но совсем не жёлтая кожа Невельского подсказывала, что сможем обойтись и без гемодиализа… Хотя бы некоторое время.

В ночном лесу завыли волки. Подхватив автомат, я потерял сонливость. Слушая усталое бормотание академика, всматривался во тьму.

Огонь повыше. Оружие под рукой. В лес больше ни шагу.

Лес за пределами светлой полосы костра стал смертельно опасен. Откуда пришли волки? Наверняка с севера из-за замерзшей реки. Они расплодятся быстро. Теперь их некому стрелять. Последние законы в области хранения огнестрельного оружия ужесточили до того, что даже северные народы отказывались от огнестрела ввиду больших налогов и условностей.

По факту, охотники остались лишь среди чиновников. Да где они все теперь? Их золочёные ружья расплавились в тайных сейфах особняков, испепеленного взбешенным атомом.

Достав все возможные фонарики, я направил их свет в темноту по периметру. Один из них высветил на несколько секунд шкуру среди еловых веток. Прошиб пот. Сердце застучало быстрее. Выпить бы для храбрости. Но нечего.

Ветер среди леса гулял тише, чем на трассе. Я отчетливо слышал хруст по подтаявшему на солнце снегу. Волк, прорвав настил поблизости, скрылся во тьме.

Поднеся к лицу руку, я увидел, как дрожат пальцы. Боже, спаси и сохрани! Какие там дальше слова у молитвы? Не знаю ни одной. И не у кого спросить. Рядом в нартах умирает лишь воплощение Сатаны. Умирает глупо, нелепо. А ангелы мщения в пушистых шкурах бродят вдоль костра.

Зло должно быть наказано. Это понятно. Но он сейчас для нас и последняя надежда. Нельзя ему в пасть к санитарам леса!

Подскочив, я вытащил из естественного холодильника в снегу шматок сала, которым смазывали полозья и как гранату бросил в темноту. Меньше, чем минуту спустя оттуда послышалось рычанье, грызня. Волки дрались за кусок, размером не больше моей ладони! Голодные, замерзающие хищники совсем позабыли кто царь природы.