Книга Карлов, страница 67 – Степан Мазур

Покачал головой. Какие там карты? Я и Новосибирск покидал редко. Все карты давно на гаджетах, люди перестали доверять бумаге.

Да ни один гаджет теперь не включится без связи. Не активирует учетку. А, значит, и доступа к оффлайн-картам не получить, чтобы рассмотреть всё «сверху». Без учетной записи в прошлом мире давно нельзя было и шагу ступить. Проклятая политика идентификации личности была повсюду. Это вышло нам боком.

Академик протянул палочку с расплавленной зефиркой. Под конец долгого дня не было ничего лучше. Сидя у костра в новых теплых и сухих зимних костюмах я наслаждался этой сладостью, пытаясь в кой-то веки не спешить и ощутить вкус и послевкусие продукта.

Это было сложно — научиться жевать медленно, и тут же не глотать. Сложно, учитывая, что всю прошлую жизнь запихивал в себя еду не глядя, на ходу, мало уделяя времени правильному процессу питания. Желудок, мол, сам разберётся. А если нет — таблетки помогут.

А тут ощущения обострились. И половина из них ни к черту. Зачем мы заменили подсолнечное масло пальмовым маслом? Для прибыли компаний и сокращения расходов производителя, это понятно. Но почему мы как потребители это позволили? Зачем проголосовали рублем за понижение качества пищи?

Тогда некогда было подумать. Иллюзия выбора. Хочешь — покупай. Хочешь — нет. Скорости, скорости, скорости, за которыми забыли, зачем существуем. Но сейчас можно думать над чем угодно. Спешить уже некуда. Остаётся лишь анализировать прошлый опыт. И понимать, как сильно мы были не правы.

— Единственное, что я помню совершенно верно, это то, что дорога на север выведет нас к реке Ангаре, — брякнул академик.

Наверняка он последние годы ел только самые лучшие в мире зефирки. Но где их теперь взять? Вот и миллиардер рядом со мной ел то, что было, а не то, что мог себе позволить. Апокалипсис уровнял всех в праве на выживание. И судя по увиденному за день, эта уравниловка на днях должна была пойти в перекос.

— Причём она же выведет нас к самому Байкалу, — продолжил он. — Но до не ещё добраться надо.

— Тогда бросаем автомобиль и идем на север пешком по лесу? — сытый мозг разродился идеями.

— Вы в своем уме, Карлов? — удивился собеседник. — От Красноярска до Лесосибирска, который расположен на Енисее, почти триста километров! Сливается с Ангарой он немного ранее.

— Зачем нам так далеко? — снова заспорил мозг. — Отсюда Енисей совсем поблизости. Красноярск расположен на берегу. Мы можем сделать плот и спуститься вниз по течению, едва обойдём город. А где Ангара сливается с Енисеем, там и встретимся.

— Разумная идея, даже если учесть, что на себе придётся нести полцентнера веса минимального набора продуктов, костюмов и снаряжения, — вздохнул академик и принялся выискивать слабину в ответе. — Но включите серое вещество уже! Енисей — это отныне отравленные воды мёртвой реки, Карлов. Вся радиация Красноярска уже в его водах. Это та же Припять Чернобыля, если помните уроки прошлого, — грустно добавил Невельской. — Наше спасение в Ангаре лишь потому, что она впадает в Енисей, а не выходит из него. Река, берущая начало из Байкала, должна быть чиста, как и прежде. Возле Байкала Ное нечего было уничтожать. Заводы позакрывали милостью правозащитников уже десятилетия как. Всё загрязнение Ангары и Байкала всецело на совести человека. Но загрязнение мусором мы переживем. Главное — избегать южных ветров.