Книга Карлов, страница 69 – Степан Мазур

— Специальная пожарная машина! Но для вас он может быть и «пожарным танком»! — услышал я его удаляющуюся речь сквозь приоткрытую дверь.

Я выскочил следом, вновь протёр глаза и пригляделся. Действительно, пушки у танка не было, а сам гусеничный агрегат скорее походил на вездеход. Только впереди у него был раздвоенный ковш-нож. Но он определенно был собран на базе танка Т-80. Это и ввело в заблуждение человека, который каждый год наблюдал военную технику вблизи на парадах и немало написал про неё переводных обзоров для различных журналов.

Пригляделся. Корпус пожарного танка получил массивную надстройку: кабину водителя, пожарный гидрант, и резервуар для воды, емкостью в два десятка тонн. Сам же корпус был бронированным, и на первый взгляд, мог выдержать удар из крупнокалиберной пушки. А пуль и огня он точно не замечал. Даже толстые смотровые стекла явно говорили о том, что они бронированы и камушком в окно их так просто не выбить.

Чем ближе подходил, тем больше замечал деталей: лесенки по бокам позволяли быстро залезть на «горб» танка, а над стеклами висели в ожидании своего часа листы железа. Они опускались, когда пожарнику становилось по-настоящему «горячо», и нужно было прикрыть «глаза».

Красная краска на корпусе наверняка была особой и выдерживала перепады высоких температур. И даже на первый взгляд её слой был толщиной в полпальца, что наталкивало на мысль о наличии усиливающей решетки, на которую её клали как шпаклевку. Вместе с фарами и фонарями в разные стороны смотрели камеры внутреннего наблюдения. Через мониторы «пилот» мог позволить себе ехать вслепую, ориентируясь только по ним, когда «глаза закрыты».

Что сказать? Хорошая техника!

Агрегат из наследия прошлого, которую так и не доверили чипам ИИ, впечатлял. Я даже помнил, почему его оставили в строю при роботизации.

Любые разумные действия программ обучения подобных объектов сводились к тому, что «бороться с пожаром не стоит и лучше удрать из опасной зоны, когда становится слишком горячо». Поэтому роботы отказывались тушить пожары вблизи или бороться с последствиями химического или радиационного заражения так, как это мог делать человек.

Это отлично показал пример Фукусимы. ИИ не видел смысла в самопожертвовании ровно с того момента, когда ему давали определенную свободу воли.

Проще говоря, искусственный интеллект доверял датчикам и не умел игнорировать или презирать их показания. Рациональный до последней микросхемы, он не понимал, что такое «необходимый риск».

Невельского заметили люди из СПМ.

Пожарный танк остановился. Из кабины высунулся рослый дядька в шлемофоне. Собеседники принялись кричать друг на друга, перекрикивая шум работающего двигателя. Такой диалог длился не больше минуты. Но назад Игорь Данилович вернулся вприпрыжку, в приподнятом настроении.

— Хорошие новости, Карлов. Он проложит нам трассу на север по лесу.

— Как это проложит? — не понял я.

— Как, как, ковшом! — воскликнул довольный академик. — Он деревья валит как хворостинки. А мы всего-то лишимся всех запасов алкоголя в салоне. Удачный обмен, учитывая, что похмелье мне не по душе… Так что собираем манатки и едем за СПМ!

Идея, конечно, хорошая, но как же детали?

— А завтрак?

— Вы можете думать о чём-то кроме жратвы, Карлов⁈ — посуровел учёный, не намеренный упускать шанс на спасение.