Книга Сиаль, страница 12 – Евгения Ульяничева

Сердце рощи, самое густое переплетение кружева, лежало за спиной, им оставалось не так много, когда ближайшая петля вдруг без предупреждения ушла в землю. Оба замерли, Серебрянка со свистом втянула воздух, крепко ухватившись за руку Выпь.

Прочие дуги последовали примеру товарки, дружно ныряя под землю. Сияние вокруг гасло, темнота наваливалась душным одеялом.

— Что они делают?

— Она. Она меняет узор.

Он уже видел окончание рощи, теперь же они могли оказаться либо в ее середке, либо в самом истоке – как решит хозяйка. Говорили, что иные путники бродили до смерти, замороченные новыми и новыми витками кружев, дурным узором.

Выпь сжал зубы, крепко ухватил Серебрянку.

— Бежим.

Припустили – во все лопатки.

Они неслись, перескакивая через вздымающиеся из земли белые костяные дуги, уклонялись от летящих навстречу отростков, обдирались, на брюхе проскальзывая под стягивающимися петлями, а роща не кончалась. В какой-то момент Выпь отчаялся – они бежали словно вслепую, строго подчиняясь узорам, как того хотела роща. Серебрянка, что держалась бок о бок со спутником, вякнула, получив отростком. Выпь скосил глаза и полетел кувырком, запнувшись.

Сел, тряхнул головой, пытаясь остановить вращающийся каруселью мир. В двух шагах впереди поперла из земли толстая сверкающая арка – и тут же просела, прогнулась под тяжестью прыгнувшей ей на хребет фигуры.

— По верхам! – велел знакомый мужской голос.

Выпь вздернули за ворот – треснула, лопаясь, ткань; а дальше они снова бежали, перескакивая со спины на спину поднимающихся дуг, хватаясь за отростки, внизу земли не было видно из-за мельтешения костяных жил.

А потом роща кончилась. Их подкинуло в последний раз и швырнуло за пределы костяницы, стряхнуло, как крошки с новой скатерти.

В новом старом мире сомкнулось веко, было темно и холодно, а Самантовая роща дурела, ткала себя заново, и Пологу становилось больно от полыхающего белого огня. Выпь знал: когда все закончится, на выжженной земле появится новый узор невиданной красоты и изящества, и, может статься, кому-то повезет его пройти.

Как повезло им.

— Выпь? Выпь, отпусти меня. Пожалуйста.

Он глянул, сообразив, что руку Серебрянки он так и не выпустил.

— Прости. – Пальцы занемели, Серебрянке, должно быть, больно.

— Это ничего, – успокаивающим шепотом откликнулась она, прижимая к себе кисть.

— Ай, вот же чудная тварь, – раздался голос из темноты. – Сразу видно: баба, им-то подобные взбрыки куда как привычны…

— Юга?! – против воли едва не проорал Выпь.

Серебрянка шарахнулась, Юга дернулся, как от пощечины. Сквозь зубы протянул:

— То шепчешь, то орешь, определись уже, немытыш.

— Что ты здесь делаешь?

— Гуляю, – огрызнулся тот, – как и ты, видимо.

Выпь поймал взгляд Серебрянки. Осторожно спросил:

— Куда гуляешь?

— Спроси лучше, от кого он бежит, – себе под нос буркнула Серебрянка.

Юга глянул на нее как на заговоривший овдо.

— Скажи лучше спасибо за то, что я вас вывел. Выправилась твоя девочка, как погляжу.

— Куда ты идешь? – упрямо повторил Выпь.

— В Черный Городец, – помедлив, отозвался Юга, – у меня там знакомые, думаю устроиться.

— Ты же… То есть контроллеры хватятся же…

Юга только плечами дернул, скороговоркой выпалил:

— Ай, подумаешь. Там на учет встану, не переживай, без пригляда не останусь. Ну а ты что? Староста, слыхал, вроде как хвалился тобой, с нужными людьми свести обещал?