Книга Сиаль, страница 14 – Евгения Ульяничева

— Да как знаешь, пахни себе дальше, – презрительно фыркнул Юга.

Стащил куртку, оставшись в диковатой легкой рубашке на тонких лямках и странных штанах, широких в бедрах и узких в щиколотках.

Скинул обувь, поднял косы и, оставив на хранение Выпь лучший свой укоряющий взгляд, начал спускаться.

— Ну что? – не выдержал Выпь долгого взаимного молчания.

— Что «что»? – глухо откликнулись из Провала. – Спускайся, сам любуйся.

Выпь закатил глаза.

— Воды набрать не забудь.

— Еще что мне не забыть присоветуешь? Ай!..

Плеснуло – так смачно, что отдельные брызги обожгли пастуху лоб. Выпь вздрогнул, невольно шарахаясь от Провала.

— Юга? В порядке?

Молчание.

Выпь, закусив губу, вытер вспотевшие ладони о грязные штаны, еще раз позвал, не дождался ответа. Тоскливо подумал: ну что? Что с того? Если какая-то тварь Юга и схватила, какая ему теперь от Выпь помощь? Только порождению глубины радость, лакомая добыча.

— Ага, – вздохнул Выпь и, уняв дрожь в руках, полез вниз.

Было тесно и волгло, от воды поднимался слабый пар и неслабый свет. Дышать стало трудно, голову кружил тяжкий запах зрелых цветочных голов. Душки тут же захлопотали кругом, к пальцам прилипали извивающиеся длинные щетины. Выпь, не выдержав бешеного стука сердца, замер на середине пути, тяжело дыша, вгляделся вниз, в неровный отрез воды.

Юга видно не было.

Лишь у самых корней темнело под верхним слоем воды что-то. Юга? Или тварь его дожидалась?

Выпь продолжил спуск.

Вдруг успеет помочь?

У самой поверхности замер, не дыша. Сбил с лица огромную, в две ладони, душку, отмахнулся от ее подруги, а потом что-то крепко и больно схватило за ногу и сорвало вниз, в матовую воду.

От неожиданности Выпь заорал и тут же захлебнулся, судорожно прянул вверх, к таким теперь вожделенным корням. Нечто сильно толкнуло его в спину, буквально выбрасывая на поверхность. Выпь судорожно вцепился руками в корни, зашелся кашлем – так, что в глазах потемнело.

Слепо дергаясь, не отдышавшись толком, он потянул тело наверх, прочь от воды, от жадной глубины Провала.

— Да не суетись ты! Шутка это была, ну?

Выпь с трудом повернул голову, встретился глазами с Юга – целым и невредимым, мокрым с головы до ног.

Юга глухо посмеивался, щурил глаза; в черных волосах вспыхивали твари.

— Ты еще и плавать не умеешь, пастух?

— Да пошел ты, – еле двигая губами, произнес Выпь и внезапно заорал так, что дрогнула вода: – Да пошел ты!

От такого голоса, злости самой высокой пробы шугались и смирялись овдо в лютый гон.

Юга отшатнулся, вжимаясь спиной в стенку Провала. Широко раскрыл глаза, скулы у него побелели, а в воду часто, дробно закапала кровь – будто Выпь в переносицу ему вломил. Юга мазнул пальцами над губой, растерянно слизал красное с подушечек. Веселья как не бывало. Юга смотрел загнанным зверем. Собрался, сжался, словно для смертного боя готовился.

Выпь вдавил рот в ладонь, запрещая себе пользовать голос. Отвернулся. Зажмурился, растирая гнев, как гадкую тварь Провала.

Ему сделалось невыносимо стыдно.

— Эй, – его неловко хлопнули по ноге, – прости, а?

Выпь кивнул, не оборачиваясь.

— И ты меня. Ты меня тоже прости. Не хотел.

Юга помолчал и задумчиво протянул:

— Зато воды набрали… Полные штаны.

И еще набрали – в баклаги, и Юга отловил самых здоровых душек на случай, если до века не встретится больше ни одного Провала.