Книга Сиаль, страница 35 – Евгения Ульяничева

Когда на зеленый огонь в колбе переходили широкую, залитую черным и блестящим дорогу, Выпь едва совладал с собой, чтобы не вцепиться в соседа. Юга это заметил, криво ухмыльнулся. Но насмешничать в своей манере не стал, ободряюще хлопнул между лопаток, заставляя выпрямиться.

— Смелей, пастух, гляди веселей! Уже близко.

«Близко» оказалось неблизко. Серебрянка постоянно отвлекалась на новые впечатления, вертела головой, и пару раз они таки крепко сбились – тогда огонек из зеленого становился упрекающе красным. Она торопливо спохватывалась, извинялась, они выбирались на нужную дорогу и в конце концов дошли до Дома в три жилья высотой. Огоньки слились, торжественно вспыхнули желтым, и табличка рассыпалась сухой пылью. Серебрянка отряхнула ладони, украдкой вытерла их о подол длинной, до колен, рубашки и вопросительно оглянулась на парней.

— Ну что, заходим?

* * *

Заселение взял на себя Юга. Переговорил с хозяйкой – степенной, высокой и полной женщиной с чинно убранными под цветной плат волосами. Улыбался, улещивал, танцевал голосом, в один момент довольно больно ухватил за плечо Серебрянку и притянул к себе. Небрежно огладил по худой спинке.

Видимо, маленькая девочка сыграла роль. Хозяйка милостиво кивнула и выделила им комнату на последнем жилье, под самой крышей. Юга с достоинством, но страстно поблагодарил.

И выругался, когда Дом замкнул за ними дверь.

— Нехорошо, какая жадная женщина нам досталась, насилу цену сбил.

— Зато у нас теперь есть где жить и спать! – Серебрянка оглядела небольшую комнату с одной низкой кроватью, столом у стены и ширмой – натянутый на стальной каркас плавень – в углу.

Повинуясь Юга, Дом раскрыл два окна – как из пробитых бочек, хлынули уличные шумы и запахи. Юга критично, с видом знатока примял коленом кровать:

— Да, на первое веко определились.

— Только на одно?

— А что ты хотел, пастух? Это Городец. Ладно, вот вонь дорожную собьем – и кто куда, а я работу искать. Не улыбается мне в подворотнях спать.

— Разве в Городце есть Провал? – удивился Выпь.

Юга глянул на него, как измученная мать на единственного малоумного сыночка. Ответил вкрадчиво:

— Нет. В Городце Провала нет. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что это Городец, пастух!

— И что?

— И то! – Юга пересек комнату, резко сдвинул ширму, являя взорам огромную плоскую каменную чашу с низкими бортами. – Вода здесь сама льется. Купальня называется! За это удобство в том числе мы и заплатили. Ты что, вообще всю жизнь с овдо промотался?

— Не всю. – Выпь с интересом наблюдал, как из трубочки, выходящей прямо из стены, течет вода.

— Поздравляю! Значит, ты еще не совсем потерян.

— Но все же как оно так устроено?

Юга закатил глаза, вздохнул.

— Трованты сами по себе в подпитке не нуждаются. Но если им, мелким еще, привить-подселить траву-паут, то в росте они сольются. Трава та глубокие корни имеет, до источников Провала доходит, водой себя питает. Люди во взрослых тровантах жилы паута находят, подрезают и так себе воду добывают. Понятно?

Выпь задумчиво кивнул.

— Ай, молодец, а теперь двигайся, я купаться буду.

— Нет. Первой будет мыться Серебрянка.

— Да с какой радости?!

— Она девочка. Она маленькая. Устала. А ты можешь подождать.

— Нет, я не могу! – Юга попытался прорваться к вожделенной купальне, но Выпь успел пребольно схватить его за волосы и оттащить прочь.