Книга Сиаль, страница 69 – Евгения Ульяничева

Опустился рядом, плечом задев плечо.

— Заберут и сожгут, заберут и сожгут, сожгут, сожгут, – монотонно проговорил, чуть раскачиваясь, Юга.

— Нет.

— Всех подменышей, всех чернышей, у меня гниль внутри, неужели не видишь…

— Нет.

— Что же такое, что во мне, что я… – Юга судорожно стиснул колени.

Едва ли он слышал, что ему отвечали, едва ли нуждался в словах.

Выпь неловко разжал смуглые пальцы, крепко взял в ладонь. Глубоко вздохнул – и заговорил чисто, гладко, как в жизни не случалось:

— Ты – это ты, Юга. Что бы ни случилось – всегда ты. Третий. Облюдок. Чужой своей матери, чужак своему стану. Храбрый. Стойкий. Злой. Ты танцор. И бываешь невероятной дрянью, особенно когда сучишься. Но ты мой единственный друг. Юга.

И на последнем слове понял: все. Исчерпал запас красноречия на свет и тьму вперед.

Юга повернул голову, словно только-только его заметил. В темных глазах ничего нельзя было разглядеть.

Протянул руку, отвел ворот вытертой пастушьей куртки, коснулся новоделанного ошейника. Выпь не отодвинулся, сглотнул и покорно задрал колючий подбородок, позволяя чужим пальцам исследовать фильтры. Контраст между, как всегда, горячей кожей Юга и непривычным холодком «украшения» рождал странные ощущения. Не неприятные, нет. Но странные. Юга тяжело вздохнул и промолчал.

Когда Полог сделался нежно-алым, с холодной прозеленью, волосы вновь были волосами, непроницаемо черными, лежащими на спине гладкими косами. Юга давно спал, а Выпь дремал урывками, иногда вздрагивая и вскидываясь.

Патруль не пришел.

Явился другой.

— Гаер, – опознал Выпь, бессонно раскрывая глаза на гостя, переступившего порог.

Подался вперед, закрывая спутника.

— Спокойно. Я не причиню зла. – Гаер поднял руки, не сводя глаз с блестящих шейных колец.

Славная была работка, трудная. Без специальных инструментов, без особых условий, в антисанитарном поле, а поди ты – исхитрился-таки парня вытащить. Гаер не только языком горазд молоть был, руки у него прямо из плеч росли.

Юга, проснувшись, тихо зарычал, и Гаер со смешком отпрянул, избегая ловчей сети волос.

— Тише, рапцис морено! Твоих сородичей за меньшее жгут лампарии. Быстро ты с шерлом освоился. Как по мне, так слишком быстро.

— Заберешь меня? – оскалился Юга, процедил: – Ну, попробуй.

— Не за тем пришел. У меня к вам предложение.

— Какое совпадение! У меня тоже: убирайся, пока цел! – В ослепительной улыбке Юга не было ни намека на шутку.

Гаер быстро глянул на Выпь. Тот ненавязчиво пристроил руку на плече напряженного, готового в драку Юга.

Кивнул утреннему пришлецу:

— Говори.

* * *

Рыжий маркировщик в клетчатой юбке говорил, с интересом изучая комнату. Изредка хмыкал, одобрительно качал головой, трогал безделушки.

— …поэтому вам здесь оставаться – только расправу ждать. Третий себя раскрыл, Первые это без внимания не оставят. Второй, с его выходкой на площади, тоже засветился. В общем, вас найти – вопрос решенный, в пару дней… очей… уложатся. Облюдков уже чистить начали.

Юга под рукой Выпь тяжело вздрогнул.

— Моя вина, – сказал глухо, – я это начал…

Гаер ухмыльнулся, накручивая на затканное цветными рисунками предплечье черные бусы.

— Не корись, морено. Это у тебя в природе заложено: на обиду смертью отвечать. Не случился бы не-людь, другой повод измыслили бы, вы активная угроза Первым. Они вас не оставят.