Онлайн книга «Сирингарий»
|
Тут худо пришлось бы Сумароку, не поспел бы далеко уйти. Свистнуло над головой из темноты, а его самого за руку схватили, закрутили веретеном — увел кнут от удара. — В темпе вальса! — крикнул Сивый непонятно и весело. Сумарок и ответить не успел ничего. Сивый его точно куклу тряпишную крутил-кидал: то от себя, то к себе, то прижимал-обнимал, то ронял почти, в последний миг подхватывая. Сумарок вовсе направление утратил, не успевал следить, как прошли они весь путь до орясины таким вот диким манером. Сущ только зубами клацал, пытаясь огонек выхватить. Толкнул кнут чарушу в изножье орясины, а сам ударился оземь да рассыпался птицами. Сумарок едва успел к голове руки кинуть, когда рванулась к нему из темноты пасть, да тут же скрылась в затмении мельтешащих крыл… А тут вспыхнула орясина, занялась разом вся, ровно огнем облитая. Сумарок поспел откатиться, ударился в кого-то из прутяных: его подхватили, на ноги поставили. Сами куклы бумажные к огню сдвинулись. — Прыгай, Марга! — разобрал чаруша отчаянный крик мормагона. Задрал голову: на гребне орясины девушка, косы по ветру бьются. Вцепилась, что кошка — видать, сильно напугалась. — Марга! — взревел мормагон страшным голосом. Налетели тут на Маргу злые птицы-железные носы, сшибли. Упала девушка с криком, да подхватили ее куклы лозоходы, уберегли… А вот сущу того не выпало: не пустил кнут из орясины горящей, не выпустили прутяные… Не сразу понял Сумарок, что задвигались, задышали кругом; будто и не было ничего. — Что, паренек, разлегся, али притомился? — со смехом спросила его бойкая молодка. Сумарок поднялся с сырой травы, головой ошалело встряхнул. Подступил к нему кнут, Калина с Маргой подошли. Девушка покаянно опустила глаза: — Простите меня, ребятушки. Едва не подвела вас… — Что ты, что ты! Не кручинься, разлапушка, не знаю я другой, кто осмелился бы на такую верхотуру влезть, — откликнулся Калина ласково. — Со всем справилась, умница моя. Сумарок же проговорил. — Иное меня тревожит… — Что же? — справились кнут и мормагон. Переглянулись друг на друга. — Отчего мы, как прочие, не замлели? Сивый склонил голову. — Думается мне так. Зверь этот движением тела своего создавал некие вибрации, влияющие на определенные нейроны в участке головного мозга. От этого воздействия люди и цепенели. Меня не задело, потому что я кнут, Калина — мормагон, ты — чаруша, а Марга — Березыни дочка. Мормагон слушал, хмуря чистый лоб. Сумарок глядел украдкой: кажется, понимал Калина в тех речах больше. Видно, что умнее был, опытнее. Схожи они были меж собой чем-то, кнут и мормагон. Неуловимой дичинкой, хищными повадками… — Прочим говорить будем? — Ой, давайте не станем. Опечалятся, что не довелось вместе ратиться… Умолчим. Согласились с Маргой: умолчали. * * * — Эй, каурый! Мыльный корень нужен? Сумарок вздрогнул от неожиданности, обернулся: на бережок прибились девки рамяные-румяные, веселые. Видать, с гуляночки еще и не ложились. — А бычий? Сумарок с лица волосы откинул, замотал головой: мол, и в этом нет нужды. Девки бесстудные зареготали кобылищами. — А то может, спинку потереть? Я чай, жарко-сладко веничком употчевать умею, опосля молодцы по три дни охают… — Славный-любезный, за одно погляденье воронка не жалко… — Матушке твовой сношенька не надобна? |