Онлайн книга «Сирингарий»
|
Сумарок да Степан сжалились, на Маргову маету глядючи, вызвались с ней идти на поиски, да не пришлось: сам мормагон к ним вышел. Сел на бревнышко, в костер уставился. — Ты чего это? — настороженно спросил кнут. — Ах, Калина-молодец, попритчилось тебе? Калина ровно опомнился. Ладони стиснул, пальцы заплел. — Ничего не понимаю, — произнес. — Ну дак то не новости, — усмехнулся Сивый. Мормагон голову вскинул. — Знает ли кто из вас о костамокшах? Один кнут кивнул. — Были такие, — отмолвил. — Да всех извели, еще в коконах. — Стало быть, не всех… — Да неужто встреча у вас вышла? Вздохнул Калина и поведал компании, что с ним случилось-приключилось, и о подслушанной побасенке не утаил. Сивый хмыкнул. — Зря они ее того, зарыли. Выждали бы мало, раскололи камень, она бы оттуда как живая вышла. Если, конечно, не наврали с перепоя али страху, по людскому обыкновению… — Думаешь, костамокша у тебя косточку отняла? — тихо спросила Марга. Калина хмуро в ответ глянул. — Какая теория стройная у меня была, — молвил горько. — Стройная да красивая! Ан все порушилось… — Что за теория такая? Сказывай! — Вот что я думал. Место это, Гусиный лужок, аккурат над Кольцами Высоты стоит. Часть Колец в воде лежит, часть в земле дремлет… И ровно раз в год, как Златые Рога встают, Луну нашу венчают, так на лужок всякий народ прибывает. И каждый несет с собой сказы-басни, что в родном лугаре слышал. А сие место эти сказки слушает, на свой лад толкует, да в жизнь воплощает… Образования такие. Что суща многоглавого, что огневиду… Думалось мне, и Куту пригрезилось то, о чем в страшных быличках толкуют, о чем он слыхивал, а слышал за жизнь наверняка не мало. Но костамокша! Вживе была, не выдумка! Нахмурился чаруша. — Почему же раньше не сбывало место истории ночные? Ведь не первый год Грай-Играй празднуют! — Тоже думал. В последние лета неспокойно все, то стерга, то стремглав себя кажут, а уж им полагается давным-давно прахом истаять… Призадумались все. Иль зябко плечами повела, глазами вскинула. — Как же так, нешто всякое болтанье теперь сбудется? На игрищах чего только не плетут языки! — Раньше костамокши-то на то ставлены были, чтобы кости больные, слабые да поломаные извлекать из тела человекова, да наместо гнили вкладывать железные или стекла каменного. Могла так весь костяк перебрать, новый эндоскелет сложить, стосильный. Потом одичали, пришлось выкосить. — Не хочу я кости железные! — вскочил вдруг Калина. — Хватит мне и этого… Метнулся руками к горлу да поясу. — Да что плохого-то, коли железо в тебе? Крепче будешь! — Тебе не понять, кнут, ты весь из железа пряден! — Вот уж не весь, — вступился Сумарок. Марга по руке друга погладила, усадила подле себя. Иль почесала задумчиво бровь. — Ну, — сказала, — так давайте сыщем эту тетку, да заставим косточку вернуть? Прижмем, наляжем всей силой! — Боем не взять, — сказал кнут. — Косточки она в зобу носит, нипочем не отдаст — А если обманом? — Обменом! — подпрыгнул Степан. — Мол, мы тебе вот это, а ты нам вон то, вертай взад, что взяла! Наново все задумались. — Может, и прокатит… — Шерстью что-то горелой тянет, — невпопад отметил мормагон. — Так я через костер прыгала, — невозмутимо отозвалась Иль. Подмигнула Сумароку, когда тот ошалело уставился, язык показала. |