Онлайн книга «Лут»
|
— Не появись ты, парень, я бы этих засранцев на консервы пустил. Вырастил, понимаешь, на свою голову, шатаются теперь везде, один убыток… Был Макон мужиком крепко сбитым, высоким, с медной, как у дочери, головой, ссиня-черной бородой лопатой. Медяна росла дичком, без матери, оларов завела по собственному почину. А вот управиться с ними не сдюжила. Те плодились и безобразничали без сильной руки. Макон не раз грозился продать их на шкуры-мясо, Медяна упрашивала, отводила беду, но после того, как обуревшие олары потравили соседскую ниву, шибанули током пару сторожевых псиц и подвели Макона под крупный штраф, терпение у мужика громко лопнуло. К счастью летучих паршивцев и обливающейся слезами Медяны, на ферме появился новый сезонный работник с охристыми глазами. * * * Ягодный нерест был в разгаре, а свободных рук не хватало. Выпь помогал — из плодов, сочно-красных, приторно-спелых, делалось блестящее густое варево, разливалось по прозрачным банкам и шло в продажу. Очень хорошо шло; охотники до него находились даже на соседних Хомах. К концу рабочего дня — к середине ночи — Выпь с Медяной последними вышли из цеха, едва живые от усталости, с ног до головы в липком и сладком соке, но страшно собой довольные. Пели цикады, стояло яркое, звездное, пахнущее травами молочное тепло. Девушка со стоном потянулась: — Спасибо, Выпь, ты здорово меня выручил. Лут знает, как бы я одна с прессами до утра управилась… Айда на озеро, ополоснемся? — Айда, — легко согласился пастух. Проточное озеро лежало недалеко от фермы, его воду пользовали как для хозяйственных нужд, так и для купания. Молодые люди без помех добрались до левого пологого берега, укрытого от дороги рощицей молодых шелколистов и волной кормовой, под скос, травы. Дочь хозяина быстро скинула комбинезон и потную майку, оставшись в трусах. Лиф она не носила из каких-то своих запутанных девичьих соображений. Собрала волосы в пучок, сколола подобранной тут же щепой. Пихнула в бок друга. Тот как раз выкарабкивался из синих рабочих штанов, и от толчка едва не воткнулся носом в землю: — Давай, кто первый до Старухи! У озера была характерная примета — колода, издавно плавающая в его водах. Звали ее Озерной Старухой. Выпь в ответ на вызов молча улыбнулся и так же молча бросился в воду. Медяна, глухо взвизгнув от радости, сорвалась за ним. Перемещаясь по Хомам, Выпь учился не только языку и общению. Осваивал и прочие, полезные для жизни навыки. Так, навострился сносно плавать, нырять и даже выныривать, мог вести несложную технику, знал правила обращения с домашней утварью и дикими тварями… В привычку доплыли до Старухи, хлопнули по обросшему водорослями боку. Медяна, отводя с лица мокрую прядку, азартно представила: — А представь, вдруг она помнит еще годины, когда Хомы только принимали людей? — Думаешь, такая старая? — Кто знает… Девушка задумалась, рассматривая лежащие на воде созвездия. Ночной зонтег делался прозрачным, пропускал часть истинных красок Лута. И блеск звезд тоже. Ближние звезды, знал Выпь, являли собой скопления выплеснутой в Лут энергии. Его запасы, жировые клетки живой ткани. Много крови лилось там, наверху, много жизненной силы. Лут жадно все прибирал, при случае — щедро дарил достойных. Говорили, что шанти — люди Лута — так быстро залечивают раны и так долго живут, так мало болеют и так часто не возвращаются вовсе как раз потому, что Лут к ним благосклонен. |