Книга Близнецы. Том 1, страница 68 – Дарья Чернышова

Новобранцы откликнулись нестройным хором. Ортрун кивнула Нагоске, препоручая их его заботам. Лопоухий батрак посмотрел на Модвина так, будто только теперь понял, куда попал, и просил немедленно вытащить его отсюда. Может быть, он попытается сбежать примерно через неделю. Модвин мог лишь пожелать ему удачи – особенно если тот решит остаться.

— Ортрун, – вполголоса обратился Гоздава, когда они ушли от строя новобранцев на достаточное расстояние.

Госпожа Фретка закатила глаза, не хуже Модвина зная, что гетман сейчас скажет, и отрезала:

— Нет.

— Будь моей женой.

Ортрун бросила на Модвина такой особенный взгляд, который означал: «Милый братец, скажи, пожалуйста, какую-нибудь глупость, чтобы мы могли немедленно сменить тему». Модвин не подвел и спросил:

— Где сейчас Освальд?

На самом деле его не очень волновало, где Освальд. Он задал вопрос в робкой надежде, что Ортрун заодно скажет, где можно найти Сикфару, их любимую невестку, и собирался обойти это место стороной. Он не хотел бы сейчас видеться с Сикфарой.

Модвин спал с женой своего брата последние два с половиной года.

Она точно не была девицей, когда пришла к нему в первый раз, но вряд ли Освальд тронул ее еще хоть единожды со дня свадьбы. Модвин никогда не спрашивал, почему так вышло, а она не рассказывала. Они бывали вместе довольно часто; Сикфара со знанием дела говорила, что иные мужья не столь регулярно посещают своих жен. Тем не менее Модвин чувствовал себя одиноким. Более того, он заслуживал одиночества. Он всю жизнь то и дело сталкивался с тем, что казалось ему неправильным, и всегда оказывался бессилен что-либо изменить.

Это началось давно, когда пропала мама. Им не сразу стало известно о ее судьбе. В отсутствие вестей от госпожи Мергардис, которая отбыла в Столицу, чтобы заключить брачный договор с Корсахами от имени своей дочери, весь замок погрузился в мрачную тревогу. Тогда, еще не зная о смерти мамы, Модвин увидел ее во сне, бледную и холодную; она стонала от боли и прижимала руки к невидимым ранам. Он испугался и прибежал к сестре, а та лежала в кровати и плакала кровавыми слезами. Модвин испугался еще сильнее.

Потом он видел, как выносили из спальни брата тело продажной девки, которой ублюдок Бруно велел Освальда убить. Ее завернули в одеяло, испачканное в крови. До того дня Модвину не приходилось видеть в одном месте столько крови.

Потом состоялась казнь, которую Модвин тоже видел, хотя не должен был – просто ему никто не помешал. Через несколько дней он рассказал об этом Освальду, и брат, на глазах протрезвев, обнял его так крепко, как никогда прежде не обнимал. Модвину полегчало, хоть и не слишком. Уже ясно стало, что от кошмаров ему не избавиться.

До Сикфары он еще как-то держался – Освальд ему в этом помогал. Когда тот женился, мир Модвина окутала тьма.

Братья остались дружны, но новая госпожа Фретка сперва зачем-то пыталась влезть почти в каждый их разговор, а потом, когда Освальд устал скрывать, как мало она его интересует, постучалась в дверь Модвина и спросила, девственник ли он. Ему было четырнадцать. Пожалуй, он припозднился. Сикфара это исправила и заодно сломала все остальное. Модвин был тогда на два с половиной года глупее, чем сейчас, но, в сущности, с тех пор ничего особенно не изменилось.