Книга Близнецы. Том 1, страница 65 – Дарья Чернышова

Когда на рассвете Мартин Венжега затаптывал кострище, в котором смешались с углями заячьи кости, у Модвина скребло под ключицами, как будто он провинился перед останками.

Крынчик явно намеревался как можно дольше избегать разговора, да и не очень понятно, как его начать. Они с Модвином то и дело косились друг на друга, пока люди сворачивали одеяла, подтягивали подпруги и взбирались в седла. Потом Крынчик отвлекся на новобранцев, а Модвину пришлось ждать, пока его коню вычистят копыто.

Последними садились верхом восемь хорунжих; столько же остались в замке, и у каждого под началом состояло около десятка человек. Тех немногих, кого набрали в этот раз, в скором времени должны распределить по хоругвям – так начиналась для них новая жизнь, о которой Модвин почти ничего не знал. Казармы располагались внутри крепостных стен, но он видел только то, что ему, по мнению Ортрун, полагалось видеть, и никогда не пробовал зайти дальше.

Однако недавно сестра как будто бы изменила мнение на этот счет. Иначе с чего бы ей на сей раз отправлять Модвина на весеннюю жатву? За месяц они успели посетить несколько окрестных поместий и обнаружить, что почти все, кого могли заманить на службу – сыновья господ, младшие и незаконные, и смелые батраки из принадлежащих им деревень, – уже и так состоят в их рядах.

Пришлось, что называется, скрести по сусекам. Не все хозяева рады видеть «жнецов» на своей земле, но господину Фретке нельзя просто так дать от ворот поворот. Ему только теперь пришло в голову, что Ортрун, возможно, потому и велела гетману взять Модвина с собой: здесь, на востоке Берстони, его имя открывало любые двери. С другой стороны, имя Збинека Гоздавы срывало их с петель. Наверное, сестра решила приберечь этот фокус для грядущего сейма.

Ортрун нравились разные эффектные штуки. Несколько лет назад она заказала себе красивый латный доспех с закрытым шлемом, в котором ее легко принять за мужчину, и с булавой наперевес «спасла» от собственных людей, одетых под хаггедцев, двух служак с пограничной заставы. Чуть позже, когда стало ясно, что вся эта схема не даст нужного результата, Ортрун решила подразнить врагов, сделав из своих воинов «стаю», которую не сможет подчинить себе ни один колдун – с тех пор большая часть коней в замковых стойлах вороной масти, а гетман и хорунжие, выезжая за ворота, крепят к задним лукам седел изогнутые крылья из длинных вороньих перьев на деревянных рамах.

«Когда соберемся ехать в Бронт, я велю сделать такие для всех, включая прислугу, – грозилась госпожа Фретка. – И повесим их прямо за спины. Пусть эта хаггедская дрянь посмотрит на нас и подавится своими фортелями».

Модвин смотрел сейчас, как шеренга хорунжих во главе с гетманом лениво размахивает черными крыльями в такт конскому шагу, и ему казалось, что посланница Ясинта вряд ли оценит идею по достоинству. У него оставались сомнения и насчет берстонского имени, которое Ортрун дала Сааргету три года назад, но за все это время он их так и не выразил. Гоздаве новое название нравилось, Освальду было плевать, а Модвина никто не спрашивал.

Всадники двигались по широченному природному коридору – вдоль леса с одной стороны и спящих виноградников с другой. Низко висело над ними рассветное небо, похожее на растертый желток. Угловатая тень Вороньего Когтя уже угадывалась вдалеке.