Книга Первенцы, страница 66 – Дарья Чернышова

Бруно потер кончиками пальцев бусину в окладистой бороде.

— Все же несколько позже, – ответил он. – Но ты верно уловила суть. Вскоре после тех событий перечень знатных фамилий Берстони существенно расширился за счет состоятельных и предприимчивых людей из низов, скупивших растерзанные бунтовщиками земли. Не могу сказать, откуда именно взялись Ройды, но, думаю, это крайне любопытная история. Разбавлять кровь порой весьма полезно, о чем, к сожалению, нынче уже позабыли.

Эти последние слова главарь произнес так резко, что новый вопрос застыл у Итки на губах. «Откуда тебе все это известно?» – хотел бы знать Гашек, но промолчал.

— К тебе у меня тоже насущный разговор, – перевел тему Бруно, обращаясь уже к Гашеку. – При живом Гельмуте тебя учили обращаться с мечом?

— Нет, – осторожно ответил он, – но я же был просто кон…

— Стрелять из лука?

— Давали попробовать пару раз, – кивая, вспомнил Гашек. – В детстве.

— Как ты вообще выжил за пределами Кирты?

Он искренне не знал, что на это ответить: как-то так, сяк да местами благодаря Итке.

— Наверное, Свида был прав: я везучий господский ублюдок.

Бруно даже перекосило.

— Будь так добр, никогда больше не заикайся при мне о везучести господских ублюдков.

У Гашека закрались некоторые подозрения, но выражение лица собеседника убедило придержать их пока при себе. Танаис что-то сказала по-хаггедски; Бруно, чуть натянув поводья, ответил очень развернуто. Воительница, подумав, кивнула.

— Здесь, – велела она ханзе, подняв руку. – Стоим здесь.

Они собирались оставить лошадей прямо в чаще, не боясь хищников или – вдруг – воров. Гашек догадывался, что для колдунов это в порядке вещей, но не мог избавиться от зудящего беспокойства: он сам не имел возможности быстренько справиться, как там его кобылка – если, конечно, верно представлял себе, как это у них происходит. Бруно попросил у Итки один из ее самодельных оберегов и завязал узелок вокруг древка копья. Протянул его Гашеку.

— Пригодится, – сказал главарь, и в глазах его заплясало бледное пламя. – Думаю, указания не требуются, раз ты справился даже с лопатой. Главное, воюй в нужную сторону, а остальное сделают инстинкты.

— За что мы воюем? – спросил Гашек, примеряясь к весу копья. – И с кем?

— Разумеется, за светлое будущее, – с широким жестом ответил Бруно, – мы сражаемся с темным прошлым.

Гашек вспомнил ту единственную долгую беседу с отцом, когда Гельмут сказал, что людям свойственно называть белое черным, и подумал: «Знать бы еще, что он имел в виду».

— А это разве работает? – Гашек показал на шнурок со звериными лапками. – Ну, обереги.

— Нет, конечно, что за чушь, – посмеялся через плечо главарь. – Просто красивая вещица.

Танаис распустила темные волосы, разделила по линии шрама и заплела с одной стороны в несколько тонких кос от виска к затылку. Поманила Итку пальцем.

— Так нужно, – объяснила женщина, делая ей ту же прическу. – Если идешь драться.

Куница затачивал лезвия топоров, искоса поглядывая на Итку. Саттар говорил с Бруно, показывая в сторону пролеска, открывающего путь к изогнутому тракту. Немтырь, чавкая, жевал гриб. Заметив Гашека, предложил угоститься, но он предпочел воздержаться. Беззубый пожал плечами. Выплюнул горький кусочек. И вдруг, закинув голову, завыл по-волчьи, пробирая до костей истинным подобием звериного голоса.