Онлайн книга «Относительность предопределенности»
|
А сегодня мне открылась еще одна тайна «Альфы»… Лея отвезла меня в Раменское, в самый настоящий Институт Внеземных Культур! И вот, когда я бродила по закрытой экспозиции, с ужасом и восторгом заглядывая в огромные зрачки мумий рептилоидов, мне показалось, что та пропасть, которая разверзалась между мной и Фай Родис, стала у́же. А космос – ближе. Меня встретил сам директор ИВК, Израэль Динавицер, невысокий, кудрявый, простой и обаятельный. — Добро пожаловать, Талия! – с чувством сказал он, расплываясь в совершенно мальчишеской улыбке. – Всегда мечтал о такой сотруднице, как вы! Правда-правда! Не подумайте ничего такого – вы реально шикарная женщина, но моя Альбина ревнива до невозможности! М-м… Ну, вы же понимаете, что возвращаться в «Гамму» вам нельзя – мафиози найдут везде! А здесь, у нас, вы обретете и спокойствие, и защиту. А я предлагаю вам еще и работу! Вот, смотрите… – он подвел меня к большой пластине из зеленоватого металла, покрытой выпуклыми письменами. – Пока это самый длинный текст на языке рептилоидов. Расшифровать его не удалось… Пока! Письменность пришельцев многослойна, она включает в себя и смысловые пласты, и энергетические контуры, и даже вероятностные колебания. Вы же, Талия, обладаете как раз тем, что можно противопоставить тайнам чужих – глубокой археологической подготовкой, сверхвниманием к древним письменным культурам, паранормальной чувствительностью, наконец! А ведь тут нужен не просто лингвист, а человек, способный работать на фазово-когнитивной грани! И вы, Талия, идеальный кандидат в переводчики. Уверен, что ваш первый контакт с текстами рептилоидов будет куда проще, чем их второй контакт с нами, хе-хе! Динавицер подмигнул, и вся тяжесть моей недавней возни в песках Негева обратилась в легкую иронию…» Конец документа 10 Глава 10. Пятница, 22 февраля. День «Альфа» Москва, проспект Калинина — Мне очень и очень не нравится этот настырный комиссар… Как его… Глебский! – проворчала Исаева, медленно расхаживая мимо широкого окна. – Служака честный, но очень уж въедливый! — Слыха-ала… – затянула Тата. – Вцепился в девчонок, как клещ! — Всё еще хуже, – вздохнула Марина, поправляя черную прядь. – Мы пока только присматриваемся к тому «Шин-Бет», что в гамма-мире, а вот в тамошний «Моссад» внедрили-таки своего человечка… И что ты думаешь? Вчера он сообщил, что Глебский, через своего знакомого из разведведомства, вызнавал насчет Леи и Наталишки, и тот кое-что нарыл в Москве! Я имею в виду, в «Гамме». Кстати, он и тебя засветил! Поделился сведениями насчет того, что Лея встречалась с некоей «Натальей Павловной». — Вот гад! – восхитилась Ивернева, и задумалась. – Нет, так это оставлять нельзя… Если комиссар продолжит рыть, то он так и на СБС выйдет! А оно нам надо? М-м… А если ему психокоррекцию заделать? И сразу третьей степени? — То есть? – приподняла брови Исаева. — Полное подавление тревожащих воспоминаний, возможно с частичным изменением мотивации! Ну, или внушением альтернативных интерпретаций произошедших событий. — Хм… – задумалась начальница УСБС, и с сожалением покачала головой. – Пожалуй… нет. С кем-то другим – ради бога! Хоть сейчас отдам приказ! Но Аарон Глебский… Вот с ним такое воздействие крайне нежелательно. Во-первых, комиссар обладает высоким интеллектом и дисциплиной ума, то есть он может почувствовать вмешательство, даже не осознавая его – и начнет расследовать собственную память! А это рискованно, сама понимаешь… Во-вторых, чисто полицейская упёртость – такая личность, даже если обо всём позабудет, начнет заново «заполнять лакуну», собирать факты и приходить к выводам. Ну, и в-третьих, его репутация. Если поведение чиновника такого ранга вдруг изменится, это сразу вызовет подозрения внутри «Матам». |