Книга Относительность предопределенности, страница 84 – Валерий Большаков

О, это было настоящее искушение! Прими он эту новую физику, от которой признанные мэтры шарахаются, как вампиры от солнечного света, и паззл сложится!

Но как?! Как отказаться от элементарного здравого смысла?

И начинались мучения…

Тяжко вздохнув – миновал благословенный шаббат! – комиссар покинул продавленный диван и понуро зашаркал на кухню. Кофию выпить – не грех…

Уверенный стук в дверь вернул Аарона в прихожую. Кисло морщась, он открыл дверь – и отступил на слабеющих ногах. Будь он верующим, поразился бы точно также, узрев на пороге Азраила во всем его грозном сиянии.

Глебскому неласково улыбнулась высокая стройная блондинка с длиннущими ногами и большущей грудью.

— Шалом, комиссар, – холодно обронила она.

Задев Аарона упругой округлостью, девушка прошествовала в комнату. И лишь теперь Глебский разглядел вторую гостью, прехорошенькую шатенку.

— Шалом, – улыбнулась красотка, и мрачный инфернальный огонь занялся в ее зрачках.

— Ш-шалом… – пролепетал комиссар, оплывая ужасом.

Мысли в голове спутались, да и были ли они? Одни ощущения удерживали Глебского на плаву. Хихикнув, шатенка взяла его под руку и завела в комнату.

— Меня зовут Натали Бельтам, – проворковала она. – А вас?

Ее иврит звучал довольно посредственно, ощущался французский выговор. Хотя Мозес, выходец с Украины, признавался, что путал язык Дюма-отца с языком Амоса Оза, ведь в обоих ударение падает на последний слог.

— А-арон… – выдавил комиссар. – Глебский.

— Леа Фандор, – представилась блондинка, изящно усаживаясь в кресло. – Потрудитесь объяснить, Глебский, почему вы нас преследуете? Разве мы нарушили законы Израиля? Или спасение доктора Алон вы считаете преступлением?

Ее речь была безукоризненна, а голос – ледяным.

— Мы не знаем, где находится гэвэрет Алон, – забубнил комиссар, – и не уверены, что ей не грозит опасность…

— Да неужто? – усмехнулась Леа. – Можно подумать, отвези мы Талию домой, вы бы уберегли ее от мафиози! Самое большее – завели бы дело об убийстве известной ученой. Возможно, даже посадили бы Беню Шломо и его подельников, но гэвэрет Алон от этого легче бы не стало!

Глебский глянул исподлобья. Скованность его не покидала, но гораздо унизительней было испытывать противный, липкий страх. Как будто к нему в дом на самом деле вторглись исчадия ада!

Аарон чувствовал себя балансирующим на краю. Не удержишь равновесия – и свалишься в постыдную панику.

Громадным усилием воли уняв непонятный – насланный?! – испуг, он выдавил:

— Кто вы? И откуда явились?

Красивого очерка губы Леа насмешливо изогнулись.

— Натали, ты у нас физик.

— Ага! – шатенка непринужденно присела на край стола, и заговорила, болтая ножкой: – Наша Вселенная, Аарон, одна на всех, но вот пространств в ней хватает. Мы их называем взаимопроникающими, и выделяем четыре сопредельных – «Альфу», «Бету», «Гамму» и «Дельту». Они составляют Сингонию миров, и в каждом из них есть Солнце и Земля, а населяют их такие же люди, как и мы. Вот вы, Аарон, проживаете в мире «Гамма», а мы с Леей… с Леа – из «Альфы». И Талию Алон мы переправили туда же, в «Альфу». Понятно?

— П-понятно, – вытолкнул комиссар, затравленно глядя на девиц.

— Да вы садитесь, Глебский, – неожиданно смягчилась блондинка. – Чего стоять?

Аарон рухнул на скрипнувший диван, и губы Леа дрогнули – усмешливо и чуть презрительно.