Книга Раскол, страница 168 – Рита Хоффман

Фэй стояла и смотрела прямо перед собой, сокол сидел на ее вытянутой руке. Лаверн вывалился из расселины и уперся ладонями в колени, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Что там?.. – хрипло спросил он.

— Железный Кряж, – ответила Фэй, обернувшись. На ее лице сияла искренняя улыбка.

— Неужели? Но как?

Выпрямившись, Лаверн подошел к ней и понял, что они стоят на возвышенности, а перед ними раскинулась долина, скрытая от посторонних глаз горами. Кое-где горел огонь, вился дым, на самом кряже он разглядел очертания не то сторожевой башни, не то крошечного замка.

— Это сокол Дома Наполненных Чаш.

Фэй приподняла руку с птицей, и Лаверн заметил, что та не могла сложить одно из крыльев.

— Как ты его узнала? – спросил он.

— Узнала? Ты шутишь? Я просто подумала, что сокол может нести послание. – Фэй пожала плечами. – И не ошиблась. Просто удача. Ну, или Трое сжалились над нами.

— Ты не прочитала письмо? – Он указал на привязанный к лапке птицы свиток.

— Конечно, нет. Но на нем печать моего Дома. – Фэй снова улыбнулась. – Значит, в Синей Крепости снова есть лорд. Настоящий лорд – тот, кто должен править этой землей по праву наследования. Монти вернулся.

— Монти? – Лаверн сглотнул.

Проклятье. Он успел забыть, что сам рассказал Савьеру о пленнике и предложил освободить его. Теперь Монти вернул власть над Синей Крепостью и наверняка мечтает отомстить тому, из-за кого погибла его семья. И он точно знает, как выглядит Лаверн Второй.

— Пойдем, Фрэн. Ласточки не покинули Кряж: смотри, в поселении горят костры. – Фэй указала на мерцающие в долине огоньки. – Уверена, в письме Монти призывает их отправиться в Синюю Крепость.

«В которой мне рады не будут, это уж точно».

Они медленно спускались по склону, Фэй шагала бодро, а Лаверн тащился позади, обдумывая, что будет делать, когда Ласточка отправится воевать с демонами, которых он помог призвать.

Идти в Синюю Крепость – самоубийство, отправляться на поиски сына в одиночестве – тоже. Без Фэй он не проживет и нескольких дней, заблудится и станет легкой добычей для эмпуссий или кадавров.

«По всему выходит, что лучше бы мне просто умереть прямо сейчас, ибо в этом мире места для меня не осталось», – угрюмо думал Лаверн, скользя по сгнившей траве.

«Проклятье Пятнадцати Свободных Земель… Предатель… Трус… Безумец!»

Он прижал пальцы к вискам и зажмурился. Нет, только не снова…

— Пожалуйста…

— Фрэн? – Фэй сжала его локоть и вглядывалась в лицо. – Ты в порядке?

— В глазах темнеет от голода, – соврал Лаверн.

— Ничего, скоро нас накормят. Пойдем, давай помогу.

Он опирался на Ласточку, тащившую и его, и сокола, и чувствовал себя так гадко, так непередаваемо отвратительно, что хотелось плакать.

Джемини не заслужил такого отца. А Элинор не заслуживала такого мужа. Он все испортил: и свою жизнь, и жизни тысяч людей. Навязчивые мысли и сожаления вгрызались в душу, словно оголодавшие псы, терзали ее, рвали на части. А шепот, вкрадчивый шепот из Фаты повторял снова и снова: «Предатель…»

Стоило им приблизиться к поселению, как из-за ворот вышли две высокие женщины в кожаной броне. Лаверн сразу обратил внимание на жесткие воротники, полностью закрывавшие их шеи, и такие же наручи, переходившие в перчатки. Ласточки защитили свои тела – ни одного клочка голой кожи, только лица, которые, как подозревал Лаверн, во время боя закрывали шлемы.